Похожий на скелет советник торопливыми шагами подошел к ней, наклонился сзади, чтобы прошептать ей на ухо, пристально глядя на меня своими глазами-бусинками. Золотисто-ястребиные глаза Лизабет расширились от интереса, приподняв бровь, когда она заговорила.
— И вы уверены, что все это не какой-то обман, милорд? Гиббон только что сообщил мне, что вы делите кровь с печально известным генералом.
Гиббон может поцеловать меня в зад. Я не дрогнул. Даже когда я почувствовал на себе пристальный взгляд Ани.
— Поскольку у тебя есть опыт «общения» с врагом, откуда мне знать, что ты не помирился со своим братом Максимусом после Падения и не находишься здесь в какой-нибудь безрассудной миссии, чтобы проникнуть в мое логово?
Я чувствовал, как пристальный взгляд Ани сверлит мне затылок, пока ведьма рассказывала всем, кем Максимус действительно был для меня. Я сохранял хладнокровие.
— Полагаю, что вы этого не знаете, ваша светлость. И хотя я понимаю, что такому демону, как я, трудно доверять, вы должны понять, что я ненавижу своего гребаного брата.
В комнате зазвенела правда. Я поравнялся с ведьмой, продвигаясь дальше в ее личное пространство, опустив руки на бедра, понизив голос до интимного шепота.
— Но здесь определенно есть вещи, в которые я хотел бы проникнуть.
Я позволил своему взгляду скользнуть вниз к ее полной груди, затем снова к ее рту и затем к глазам, где золотой оттенок глаз начал темнеть от похоти. Приятно знать, что у меня все еще было мое обаяние. Это было самое важное завоевание в моей жизни. От этого зависело все.
— Моя цена — пятьсот дракулсов за битву с Шибой на моей арене.
— Мой раб смертельно опасен, — пообещал я. — Твой зверь слишком хорошенькая и драгоценная, чтобы быть испорченной такими, как мой ангел. Как насчет одного из твоих воинов?
Она наклонила голову, удивляясь шраму, проходящему над и под моей повязкой на глазу. Да. Ей нравились грубые и покрытые шрамами. Просто взгляни на Уриэля, бедняга. Я даже не хотел знать, что она делала с ним в погоне за удовольствием. И из всех полуодетых, блудливых нарядов этих придворных, ни один не был полностью обнажен. Только Уриэль. Наказание, своего рода пытка, я полагаю. Лишенный своего достоинства. Ведьме нравилось причинять не только физическую, но и эмоциональную боль.
Она окинула взглядом выстроившихся в ряд придворных, некоторые из которых были явно обученными воинами.
— У меня есть один или два, из которых вы можете выбрать. На самом деле, несколько фурий. А пятьсот дракулсов? Это удовлетворительная плата за твоего раба-ангела?
Медленно продвигаясь вперед, я протянул свою механическую руку ниже, позволив пальцу коснуться юбки у ее бедра, не совсем соприкасаясь с ее кожей. Проведя языком по нижней губе, я сказал:
— Я бы предпочёл обсудить свою цену наедине.
Улыбаясь, как дьявол, которым она была, она отступила за пределы досягаемости и скользнула по красной ковровой дорожке, как будто уходя, остановилась рядом с Аней и внимательно оглядела ее с головы до ног, прежде чем бросить через плечо, чтобы все слышали.
— Переговоры в моей спальне на закате, милорд. Ужин последует в главном бальном зале перед нашим развлечением. Гиббон проследит, чтобы вас разместили в гостевых покоях.
За ними следовала небольшая процессия придворных. Другие свободно суетились. Серафим сопровождал с золотой цепочкой на шее бегемот фурии, его рог посреди лба заканчивался серебряным шипом. Еще одна фурия в похожей одежде потянула Уриэля за собой за цепочку, прикрепленную к его ошейнику. Уриэль не произнес ни слова, едва взглянув на меня, затем на Аню, прежде чем он ушел. Ярость все еще кипела в глазах, сверкающих хрустальным огнем.
Скаал подошел ближе и протянул руку. Я пожал ее…
— Удачи тебе, Доммиэль, — его слова имели вес и значение только для меня. — Я ухожу. — Быстро кивнув, он последовал за толпой обратно к выходу.
Затем этот скелетообразный советник встал передо мной. Гиббон. Придурок. Он разоблачил меня перед Аней. То, о чем я не был готов рассказать.
— Милорд, если вы последуете за мной, я покажу вам ваши покои. Вон отведет вашего раба к ней.
— Ого. — Я поднял руку, когда Вон обхватил рукой предплечье Ани. — Она остается рядом со мной.
— Простите, милорд, но у рабов отдельные комнаты. Вон будет осторожен…
— Нет. Она пойдет со мной. Она моя собственность. И я не доверяю никому в этом месте. — Я подчеркнул это убийственным взглядом.
Прочистив свое горло, он проговорил:
— Это не по правилам, милорд. Мне придется сообщить ее светлости.
— Не беспокойся. — Я втиснулся в его пространство, голос был мрачным. — Я сам скажу ей, когда встречусь с ней наедине в ее спальне.
— Да, да. Конечно. С-сюда.
Он повел меня дальше. Вон последовал за ним, очевидно, официальный охранник, приставленный к Ане. Или для нас обоих. Идеально. Пробираясь по выложенным плиткой коридорам, Аня шла за мной, мы последовали за Гиббоном на второй этаж и дальше по другому коридору. Он остановился перед дверью и натянуто поклонился.
— Эскорт прибудет на закате, чтобы сопроводить вас в покои ее светлости.
— Спасибо, Гиббон.
