– А что я вам говорил? Реальность – это всего лишь вымысел, один из многих. Мы считали, что наш удел неотделим от смертности. Пришла пора срочно освободиться от этой теории. Перескочим от идеологии смерти к идеологии жизни. Вас что, привлекает мысль о том, что вы умрете?
Вопрос повис над столом. Свен не ответил – настолько очевидным казалось ему предпочесть жизнь; Ноам и Нура молчали, потому что за время своего многотысячелетнего опыта им не раз хотелось покончить с бессмертием.
Марти Блум выпятил грудь:
– Меня уж, во всяком случае, нет! Я на это не подписывался. И очень рассчитываю от этого уклониться.
Он прыснул, довольный своим выступлением и уверенный, что просветил клиентов в преддверии возможных интервью.
Выйдя из ресторана, Ноам, Нура и Свен попрощались с Марти Блумом и отвергли его предложение вызвать такси. Они испытывали потребность пройтись. Через сотню метров Свен взорвался:
– Я заткнулся, чтобы не ухудшить шансы Бритты! Правда, в какой-то момент я подумал, что сейчас блевану.
– Почему? – прошептала Нура.
– Из-за этого типа! Ну и апломб! Думает, он умнее всех!
– И правда, скромность – не его конек, – согласилась Нура.
– Этот нахал что, принимает нас за козлов? Человек усовершенствованный, человек бессмертный, а то как же! Обычный способ срубить бабла. «Этернити Лабс» – это автомат, который печатает деньги, казино, которое рядится в одежды добродетели, капиталистический и либеральный ад, усвоивший мессианские манеры. Вздор! В конце концов, трансгуманистическая пропаганда рисует нам новое поле потребления, не более. Вообрази, как это работает: те, кто сможет это оплатить, получат усовершенствованное, даже бессмертное тело, но все остальные будут вкалывать, мечтая об этом. Вот в чем секрет капитализма: два-три богатея наслаждаются в гостиной, все остальные топчутся в прихожей, и все остаются в игре. Какая подлость!
Ноам поглядывал на Свена, явно соглашаясь с ним. Чтобы утихомирить мужа, Нура обняла его и помассировала ему плечи:
– Давайте подождем, пока Бритта…
При простом упоминании о дочери в ней вновь проснулась тревога, и она умолкла на полуслове. Все трое молча шли под беспощадным светом фонарей. Неожиданно Нура замерла перед стеной с психоделическим граффити и воскликнула:
– Хочу видеть Бритту!
– Сейчас?
– Сегодня утром не хотела, а теперь хочу.
Ее муж поскреб в затылке.
– По правде сказать, Нура, я валюсь с ног от усталости.
– Никаких проблем. Отдыхай. Я пойду одна.
Свен развернулся к Ноаму:
– Проводишь Нуру?
– Конечно. Я тоже сегодня не видел девочку.
Ноам окликнул такси. Они завезли Свена в отель и отправились в клинику Мафусаила. Хотя попасть в здание можно, лишь миновав вооруженную охрану, оно напоминало ничем не примечательный жилой дом класса люкс.
Удостоверив свою благонадежность, Ноам и Нура проникли в холл с приглушенным освещением и направились к стойке администратора. Благодаря распоряжению «Этернити Лабс» и присвоенному Бритте статусу VIP они имели право навещать девочку в любое время, даже вне официально разрешенных часов.
Услышав номер палаты, пятидесятилетний толстяк хмыкнул, делая запись в журнале посещений:
– А, и вы тоже!
– Что значит – мы тоже?
– Только что прибыл Пирс Феникс, патрон «Этернити Лабс». Кстати, он все еще на том этаже, в палате сто двадцать три.
– Великолепно, мы сможем его поблагодарить.
– Непременно поблагодарите! – воскликнул внезапно сделавшийся говорливым служащий. – Какой удивительный господин! Тратит свои деньги, чтобы лечить людей. Без него не было бы этой клиники, я прозябал бы на пособии по безработице, а мои дети, вместо того чтобы продолжать учебу, торговали бы на улице наркотиками. Многие из нас в долгу перед Пирсом Фениксом!
Ноам и Нура вошли в огромный хромированный и продезинфицированный лифт. Прежде чем они попали в коридор отделения, в глубине которого долгие недели пребывает Бритта, их остановила охрана, а затем допросили медсестры. Коридор, в котором лишь ночники распространяли над каждой дверью голубоватое свечение, из-за полумрака казался длиннее.
Палата № 123 отличалась от остальных тем, что застекленный проем в стене позволял видеть, что происходит внутри. В щели между рейками жалюзи Ноам и Нура различили в комнате высокий силуэт.
– Удачно складывается: Пирс Феникс еще здесь.
В тот момент, когда Ноам уже приготовился повернуть дверную ручку, Нура, внезапно побледнев, прошептала:
– Подожди!
– Что такое?
Дрожащим пальцем она указала на силуэт человека, стоявшего в изножье кровати.
От изумления у Ноама глаза вылезли из орбит: в полумраке, облокотившись на металлическую перекладину, на спящую девочку неподвижно и задумчиво смотрел Дерек.
Едва взглянув на этого человека, я мгновенно заподозрил, что моя жалость повлечет за собой пагубные последствия.
Распростершись на земле, он смотрел на меня и не видел. Окровавленный, с вздувшейся кожей, веками, покрытыми струпьями, и покрасневшими воспаленными глазами, он терпел смертную муку. Лишенный ориентиров и опоры, он, чтобы приподняться, метался в пустоте, пытаясь нащупать мою руку.
