Мне принесли капусту. Припомнив уроки Тибора, я улыбнулся: какое растение похоже на легкие? Листья капусты, плоские и разветвленные прожилки которых представляют собой зеленые бронхи. Я валиком раскатал листья, чтобы они стали мягкими и дали сок, нанес полученную массу на грудь мальчонки, а затем накрыл его нагретым полотенцем.
– Пусть часок полежит. Благодаря отхаркивающему действию капусты Моисей выкашляет всю гадость, которая мешает ему дышать.
Я собрал свои вещи.
– А с утра повторите. Я к вам загляну.
Неферу уцепилась за мой локоть:
– Ноам, он выживет?
– Клянусь тебе, через неделю он будет отлично себя чувствовать.
Она с облегчением вздохнула.
– Как тебя благодарить?
– Ты и так уже щедро одарила меня, принцесса.
– Я?
– Да. Тем, что спасла Мерет.
– Ах, вот ты о чем, – скромно потупившись, прошептала она.
– Ты заслужила вечную мою благодарность.
– Вот и хорошо! Моисею пригодится.
Махнув рукой, она дала мне понять, что не стоит обсуждать это.
Когда я покидал дворец, меня окатила волна радости. Я помог ребенку, я пользуюсь доверием и поддержкой принцессы, я живу с любимой женщиной. Мне захотелось подольше пройтись, чтобы насладиться своим ликованием, поэтому я углубился в улочки Мемфиса.
У южных ворот города темноту нарушил шум. Кто-то вопил от отчаяния, а другие поносили его. Я ускорил шаг.
Пятеро хулиганов в одних только набедренных повязках измывались над долговязым человеком, закутанным во многие слои льна. Он изо всех сил старался защитить свои мешки и не дать ворью опустошить карманы, но тщетно. Испуская пронзительные крики, он неловко пытался уклоняться от ударов, протягивал что-то нападавшим, не понимая, что другой тип в это время вырывает у него из рук котомки. Я догадался, что бедолага ничего не видит, а злоумышленники пользуются его слепотой, чтобы обчистить калеку. Сотрясаемый бессильной злобой, он беспорядочно отбивался, а бандиты осыпали его тумаками.
Их подлость ужаснула меня. Я яростно набросился на мерзавцев и принялся колотить их. Эффект неожиданности помог мне повалить их на землю, остальное довершило мое негодование.
– Сукины дети! – проревел я. – Пятеро на одного слепого! Вам следовало бы сдохнуть от стыда!
Один из них не стерпел оскорбления и кинулся на меня. Я уложил его резким ударом в затылок. Он рухнул на землю. Четверо других в страхе бежали.
Лежавший на земле калека догадался, что кто-то пришел ему на помощь. Не зная, где спаситель, он пробормотал:
– О, благодарю, благодарю.
Я схватил его за запястье:
– Как ты себя чувствуешь?
Чтобы ответить мне, он приподнял голову.
Это был Дерек.
Ноам, Нура и Свен не могли поверить: еще вчера накапливались одни дурные новости, а сегодня множились хорошие.
Бритта, месяц назад переведенная в клинику Мафусаила в Лос-Анджелесе, одерживала победу за победой. «Этернити Лабс» вырастила ее стволовые клетки, чтобы создать для нее селезенку. Проведенная накануне пересадка удалась. Никакого отторжения трансплантата. Никакого повышения температуры. Это был успех, о котором восторженным хором мгновенно сообщили все медиа, поскольку заботящаяся о продвижении организация «Этернити Лабс» умеет грамотно преподнести свои деяния. В данный момент, в соответствии с той же процедурой, в лабораториях трудятся над созданием новой печени и новехоньких почек – чтобы вырастить эти культуры, потребуется несколько недель.
И все же Бритте по-прежнему грозила опасность. Хотя новые органы были восстановлены из ее собственных клеток и теперь несли ее геном, они все же оставались инородными телами, выращенными
– Ну вот! – воскликнула официантка в форме цыплячьего цвета.
Восхищенная собственной расторопностью, молодая женщина расставила на столе гигантские картонные стаканы и пластиковые тарелки. Одарив компанию широкой улыбкой, так что ее глаза превратились в щелочки, она отступила на шаг, и стали видны ее толстые щиколотки, стиснутые белыми носками над высокими кроссовками. Заметив, до какой степени это укорачивает ее толстые ноги, Ноам задумался, ради чего менеджер заставляет служащих носить такую одежду.
