Шиа покачала своей головой.
— Я не достаточно сильна, Жак. — Ветер, хлеставший ее, почти заставил согнуться.
— Выбери жизнь для нас, Шиа, для наших детей. Со мной будет нелегко жить, но я клянусь, что никто не будет тебя любить больше меня. Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты была счастлива.
— Разве ты не видишь? Ты не можешь сделать другого человека счастливым. Я единственная, кто мог бы сделать саму себя счастливой. И я не могу этого.
— Ты просто боишься. У нас есть определенные проблемы, Шиа. Ты боишься близости, а мне она необходима. Это вопрос времени, когда мы сможем придти к согласию.
Его голос был так нежен, что у нее складывалось впечатление, словно по ее коже скользят кончики его пальцев с атласной нежностью. Жак подступал все ближе под крону дерева, сверкая своими темными глазами.
— Выбери меня сейчас, Шиа. Нуждайся во мне. Желай меня. Люби меня. Выбери жизнь для нас.
— Это не должно быть таким.
— Мы не люди. Мы карпатцы, дети земли. Мы повелеваем ветром и дождем. А звери — наши братья. Мы можем бежать рядом с волком и взлететь, подобно сове, или стать дождем. Мы не люди, Шиа. Мы не питаемся плотью, как это делают люди, и мы любим не так, как это делают люди. Мы другие.
— На нас все время охотятся.
— И мы тоже охотимся. Это всего лишь жизненный цикл. Посмотри на меня, Шиа.
Шиа оторвала пристальный взгляд своих изумрудных глаз от черных Жака. Он был так близко, что она могла почувствовать жар его кожи, зовущий ее. Кончики его пальцев прикасались к ее щеке, губам. Его потребность в ней была так же сильна, как и буря. Это пылало в нем, медленно расползаясь огненной лавой.
— Нуждайся во мне, Шиа. — В его голосе слышалась боль от желания. — Пусть я тебе буду необходим так же, как ты мне. Я отдал бы свою жизнь за тебя. Живи для меня. Найди способ жить для меня. Люби меня сильно.
Ее ресницы опустились вниз, капельки дождя сверкали на кончиках пушистых полумесяцев.
— Ты не понимаешь, что просишь.
Его руки обхватили ее лицо, поглаживая большими пальцами безумно несущийся пульс. Каждое нежное прикосновение посылало огонь сквозь ее тело. Ее пристальный взгляд в очередной раз неохотно встретился с его, и в глазах появилась своего рода безнадежность.
— Конечно, я знаю, чего это будет стоить тебе, единственная. Я чувствую твое нежелание. Твое отвращение к новому способу питания. — Его рука, двигающаяся к затылку, стала притягивать ее к нему.
— Я только пытаюсь во всем разобраться, — возразила она. — Мне нужно больше времени.
— Понимаю, Шиа. Я должен был найти другой способ помочь тебе вылечиться. Я попытаюсь узнать, какой Спутник жизни тебе нужен. Хочу быть тем, в ком ты нуждаешься, кого ты будешь уважать и любить, а не кем-то, кто будет навязывать тебе свою волю и подходящие решения. Есть способы, моя маленькая любовь, чтобы накормить тебя без отвращения. — Его рот нашел ее пульс, и почувствовал, как тот сразу ускорился под бархатистыми касаниями языка.
Его губы переместились сначала на ее подбородок, потом на уголок губ. Его голос был хриплым, в нем слышалась боль.
— Желай меня, Шиа. Желай меня не только своим телом. Позволь мне войти в твое сердце. — Его рот прикасался к ней отнюдь не мягко, а дико и жадно.
В его глазах отражался голод, когда он поднял голову и посмотрел вниз на нее.
— Открой мне свой разум. Желай меня там так же, как жаждешь своим телом. Нуждайся во мне вне зависимости от влечения, которое можешь удовлетворить лишь ты. Впусти меня в свою душу, позволь мне там жить. — Его рот бродил по каждому дюйму ее лица, шеи, по изгибу плеча.
Его тело пылало, испытывало боль и желание. Его сердце настроило себя на ее ритм. В его голове был туман вожделения, эротические картинки и чувственные потребности. Все было наполнено нежностью, любовью, сила чувств которых опаляла ее, так же как и голод в нем. Его жаркий рот нашел ее грудь через тонкий хлопок рубашки, целуя. Его тело реагировало сильно, мучительно, джинсы стали тесными и неудобными.
Жак притянул ее ближе, шторм бушевал в нем, вокруг него.
— Исцели меня, Шиа. Не оставляй меня таким. Желай, чтобы я вернулся назад. Мечтай о моем теле внутри твоего. Ты должна прикоснуться ко мне так же, как я касаюсь тебя.
Шиа ощущала в нем все это: ярость, дикое желание, темный, чувственный голод. Его глаза отражали множество потребностей, и не было, возможно, ни единой причины, которой она могла бы воспользоваться, чтобы отказать ему. Ее руки уже скользи по его сильным, твердо очерченным мускулам, вызывая желание в каждой ее клеточке, такое же, как и буря, бушевавшая вокруг них.
Ее рот впивался в его, руки проникли под одежду, стараясь избавить их от неестественных препятствий. Она была недостаточно близка к нему, ей необходимо было прикасаться кожа к коже. Жак стянул ее рубашку через голову и отбросил прочь, притягивая ее назад, практически откидывая горизонтально, чтобы с жадность кормиться у ее груди. Его руки скользили вверх и вниз по ее бокам, узкой грудной клетке, тоненькой талии.
