— Где вы были вчера вечером, мистер Фергюсон? — спросил Ник, шагнув к окну. Отдернул занавеску, взглянул вниз на машину, в которой сидел Фред Халли.
— Вчера вечером? — растерянно повторил Фергюсон. — Я... был дома... здесь. Я читал.
Ник обернулся и, сделав жест в сторону лежащих на полу журналов, ехидно произнес:
— Всю ночь почитывали журнальчики?
— Нет, нет всю ночь, — нервно вздрогнув, пробормотал Фергюсон. — Читал до тех пор, пока не заснул.
— И во сколько же вы заснули? — осведомился Ник.
— Около половины девятого вечера.
Да, именно в это время, по утверждению Фреда, в окне квартиры Дэвида Фергюсона погас свет. Но он говорит, что читал эти журналы вечером перед сном, а Фред видел, как он покупал их в киоске сегодня утром. Что-то не сходится... Ник снова бросил взгляд на возвышение на кровати. Прямоугольного размера, но больше, чем журналы.
— А почему вы задаете мне эти вопросы? — вдруг спросил Фергюсон. — Что вам от меня надо?
Он заметно нервничал, и Ник с плохо скрываемым злорадством наблюдал за ним. Пусть нервничает, мерзавец, пусть трясется от страха!
— Вопросы задаю я, а не вы, мистер Фергюсон, — строго произнес Ник. — И я, в общем, догадываюсь, где именно вы были вчера вечером. Так что наше знакомство продолжится, к вашему огорчению. Впереди нас ждут долгие, очень долгие беседы, похожие на допросы. Наговоримся всласть.
В глазах Фергюсона вспыхнули злые огоньки, он вскочил с кровати, подбежал к входной двери, остановился и хрипло спросил:
— Вы пришли меня арестовать, детектив О'Коннор?
— Пока нет.
— В таком случае прошу вас уйти, — заявил он. — Нам не о чем разговаривать.
Ник смерил его презрительным взглядом, тоже шагнул к двери и встал почти вплотную к Фергюсону. Тот инстинктивно отпрянул, вжавшись спиной в стену.
— Я уйду, мистер Фергюсон, — зловеще произнес О'Коннор. — Уйду, но очень скоро мы снова с вами встретимся, только уже в другом месте. А пока послушайте, что я вам скажу. Вы знакомы со многими нью-йоркскими полицейскими?
— Нет... — испуганно глядя на детектива, прошептал Фергюсон.
— Так вот, если бы вы знали их, то поняли: они очень добросовестно выполняют свою работу, защищая граждан от таких... сомнительных субъектов, как вы.
— Что вы от меня хотите? — пролепетал Фергюсон, опуская голову.
— Я хочу вас предупредить: не смейте приближаться к мисс Найт — она находится под моей надежной защитой. Не смейте искать с ней встреч, звонить ей, писать письма и даже смотреть на ее изображение, помещенное на обложках журналов. Вам понятно?
Фергюсон поднял голову и кивнул.
— Я понял, детектив, — еле слышно вымолвил он.
Ник усмехнулся, шагнул за порог и громко хлопнул дверью. Он никогда не считал себя кровожадным человеком, но сейчас, сбегая вниз по лестнице, представлял, с каким удовольствием прищемил бы дверью руку ненавистного Фергюсона, вообразившего, что он, убийца сестры Элизабет Найт, может запросто являться к ней домой и требовать внимания.
Но по глазам Фергюсона Ник понял, что тот отнесся к его словам серьезно. Это хорошо — значит, больше не осмелится докучать ей и навязывать свое общество. Вот только... проблем у Элизабет, к сожалению, не убавится, и в этом есть доля и его вины. Его, детектива О'Коннора, который до сих пор не схватил преступника, терроризирующего весь город.
— Знаешь, на что я потратила все утро? — спросила Элизабет, не отрывая взгляда от мерцающего экрана компьютера, когда Ник О'Коннор вошел к ней в кабинет и остановился за ее спиной. — Разговаривала по телефону с офицером, которому поручено надзирать за поведением Дэвида Фергюсона после его освобождения! — взволнованно сообщила Элизабет, поворачиваясь к Нику. — Пыталась объяснить этому служителю закона, что Фергюсон социально опасен и комиссия по освобождению поторопилась выпустить его из заключения. Говорила, что Фергюсон продолжает преследовать меня, рассказала, как он заявился ко мне домой...
— И что тебе ответил офицер? — спросил Ник, положив руку на плечо Элизабет.
— Он сказал, что в условиях освобождения Дэвида Фергюсона не значится пункт о запрещении общения со мной! Представляешь? Я пыталась ему внушить, что его слова — типичный образчик бюрократического подхода к проблеме, но разговаривать с ним бесполезно. Это все равно что обращаться к чучелам, висящим на стене кабинета Ярборо!
— Если этот мерзавец Фергюсон еще раз посмеет караулить тебя у дома, я добьюсь его ареста, и больше он никогда уже не выйдет на свободу! — твердо проговорил Ник, а потом, после паузы, вздохнув, добавил: — Да, Лиз, наша юридическая система, к сожалению, далека от совершенства, и я понимаю, почему ты с таким предубеждением относишься к представителям закона.
— Верно, для подобного отношения у меня имеются веские основания.
— И даже прогулка по Центральному парку в обществе одного из них и игра в снежки не изменили твоего мнения? — шутливым тоном спросил Ник. — Твое негативное отношение к служителям закона по-прежнему распространяется на всех его представителей?
