В город постепенно вновь возвращались люди, Бикон-Хилл и бюро по борьбе с нергарри спешно отстраивали, улицы наполнились ранее забытым, но таким родным человеческим гулом, а на дорогах в вечных пробках теснились автомобили. После Нового 2064 Года вновь стали открываться школы и универмаги, и человеческая суета превратила Сиэтл в прежний безумно громкий муравейник.
Власти вели по новостным каналам одни и те же разговоры о произошедшем непонятном катаклизме, который едва не стёр туманный альбион Северной Америки с лица земли. Учённые лишь разводили руками, обсуждая странный феномен с понижением поля земли и повышенной радиацией, что наблюдали на протяжении нескольких месяцев в разных точках планеты, которые исчезли так же внезапно, как и появились. Никто из людей Земли по-прежнему не догадывался о том, что планету хотели захватить внеземные твари и уничтожить всё человечество, которое впрочем итак успешно периодически справлялось с этой задачей самостоятельно. Только стоило пережить одну катастрофу, как несколько стран, и Америка в том числе, что-то вновь не поделили между собой, и теперь оказались на грани новой войны. Слушая подобные новости, рейнджеры всё время удивлялись этой неуёмной человеческой алчности до власти и крови, и невольно ловили себя на грустных мыслях о том, что они спасали их всех, не жалея себя, и для чего? Кажется, люди никогда не изменятся, и этот вечный цикл мира и войны будет продолжать разрушать их и без того многострадальную планету. Человечество оказалось не лучше иноземных захватчиков, а кто-то из рейнджеров однажды обронил и такую мысль — нергарри нужно всего лишь подождать быть может несколько столетий, чтобы спокойно прийти на уже опустошённую ядерными войнами Землю.
В один из прекрасных солнечных дней Тэмлин послали за покупками в центр в сопровождении нескольких охранников бюро, которые в этот момент просто следили за ней на случай побега, как делали впрочем всегда. Она, нынешний капитан рейнджеров, набивая тележку всевозможным барахлом и всякими не особо здоровыми продуктами из списка своих ребят, которые те ей выдали, бегала по всему торговому центру.
И в момент, когда Тэмлин стояла в ювелирном отделе, рассматривая на себе в небольшое зеркало красивые безделушки, она вдруг натолкнулась на пристальный очень знакомый взгляд, который тут же заставил её выронить всё, что она держала в руках.
Было непривычно увидеть главу Чёрных Карателей средь бела дня да ещё в таком месте, где находилось огромное количество людей. Хотя в этот момент его трудно было узнать, из-за отсутствия чёрного кожаного комбинезона, который он неизменно надевал, когда отправлялся на свои преступные вылазки. Сейчас висевшее на широких плечах главы Чёрных Карателей пальто раскрывало обычный классический костюм, а голову его украшала шляпа, опущенная почти на глаза.
Его внезапное появление заставило Тэмлин тяжело задышать и на ватных ногах подойти ближе к огромному стеклу, в которое она едва не впечаталась лицом. От волнения, что подняло в её душе настоящую бурю, глаза наполнились слезами, она бы прямо сейчас, если бы не это проклятое стекло, бросилась к нему, и, словно прочитав это желание в её взгляде, Руне Адонис улыбнулся ей и ободряюще подмигнул. Сдерживаемые Тэмлин рычаги отключились, она рванулась из ювелирного, но в нерешительности остановилась в дверном проходе. Толпа людей, набежавшая как волна океана, закрыли ей весь обзор, и как бы Тэмлин не пыталась, уже не могла разглядеть любимого, даже тогда, когда народ снова немного разошёлся. Имея незаурядный талант в конспирации глава Чёрных Карателей просто ушёл. И хоть душу Тэмлин разрывала ужасная тоска, она улыбнулась сквозь слёзы и, качнув головой своим мыслям, вернулась в магазин.
В ожидании капитана, некоторые рейнджеры сидели как и прежде в столовой уже отстроенного родного бюро, который стал даже лучше, чем прежде и современнее. Шерман сидел за новеньким роялем на сцене и играл пьесу-фантазию до-диез минор op. 3, No. 2 под названием «Прелюдия», которую сочинил один из его обожаемых композиторов — Сергей Васильевич Рахманинов. Тяжёлая мелодия лилась из под умелых длинных, как у самого великого композитора, пальцев Шермана, давя тяжёлыми нотами на само пространство.
Несмотря на абсолютно не весёлую, даже казавшуюся трагической, музыку, рейнджеров это похоже не смущало. Робин сидела подле Розалин и о чём-то так увлечённо ей рассказывала, бешено жестикулируя руками, что в один момент случайно сбила свою бутылку с недопитым пивом на чистенький блестящий пол. Разлившись, напиток тут же наполнил пространство ароматом хмеля в котором угадывались сосновые нотки. Уборщица тут же подбежала и стала всё убирать, пока ставшие подружками Робин и Розалин неловко переглядывались.
Внезапно на стул рядом с секретаршей упал Фредерик, чем слегка её напугал, и, придвинувшись ближе, страстно прошептал ей на ушко:
— Уйдём отсюда? Я хочу тебя всю вылизать.