От столь вульгарных слов девушка сильно покраснела и спрятала довольную улыбку в кулачок. Однако, быстро справившись с чувствами, Розалин повернулась к Фредерику и, схватив за ворот рубашки, грубо притянула к себе, чтобы в следующую секунду покрыть его губы жадным поцелуем.
Робин с улыбкой за ними наблюдала, пока возле неё на стол не поставили новую бутылку с любимым пивом. Она обернулась и увидела присаживавшегося рядом Эррола, который, не глядя на неё, вдруг положил перед ней небольшую коробочку, украшенную ажурным узором и аккуратным бантиком. Это на некоторое время даже потрясло Робин, и она застыла как истукан, не отрывая взгляда от первого подарка своего парня. Взяв себя наконец в руки и выдохнув волнение, она слишком быстро, порвав бантик, открыла коробку, обнаружив на бархатной подушечке золотую подвеску с кулоном в виде сердца, внутри которого, как через стекло, были видны застывшие крошечные незабудки.
И без того счастливое лицо Робин словно изнутри осветилось солнечным светом, даже её веснушки стали ярче. Расплывшись в довольной улыбке, она бросилась Эрролу на шею и, нисколько не стесняясь, надолго впилась в его губы. Парень в свою очередь, когда она, наконец, от него оторвалась, выдержал зрительный контакт, будто таким образом общался мысленно, и нежно скользнул пальцами по её щеке, на которой красиво вырисовывалась ямочка.
Сидевший за соседним столиком Морган, наблюдая всё это время за ними, закатил глаза. Напротив него, закинув ноги на стол, сидел Хью и, когда взгляд Блэра-старшего обратился к нему, поднял в его сторону большую кружку, сквозь стенки которой проглядывало наполовину выпитое пиво. Морган оторвался от спинки стула и, взяв свою кружку в руку, с удовольствием чокнулся с кружкой коллеги, после чего оба они залпом осушили весь напиток.
Надев себе на шею цепочку, Робин придвинулась к своему парню ближе и игриво шепнула ему на ухо:
— Я тебя хочу.
Эррол медленно повернулся к ней и вновь несколько долгих секунд не спускал с неё неподвижного, прожигающего Робин насквозь взгляда, после чего поднялся и, схватив девушку за руку, повёл к выходу.
Именно в дверях они столкнулись с ворвавшейся, как вихрь, счастливой Тэмлин, которая пробежала по всей столовой и, сделав несколько рондадов, резво запрыгнула на сцену.
— Хватит играть эту похоронную музыку, — со смешком бросила она Шерману.
— Иди к чёрту, дура, — презрительно ответил ей парень.
Упав на стул за барабанной стойкой, Тэмлин загрохотала ими на полную катушку, мастерски отбивая потрясающий ритм.
— Давай, Шерман! — крикнула она ему. — Сочини какую-нибудь заводную музычку на рояле, ты ведь это можешь!
Грубо прерванный от любимого произведения парень, недовольно скривив губы, некоторое время просто попивал шампанское с видом настоящего короля. Но потом ритм Тэмлин внезапно для него самого вдохновил, в голове зародилась лихая мелодия, и, пробубнив себе под нос «почему бы и нет», Шерман начал с совершенного глиссандо.
Мелодия запела под его пальцами раскованными винтами рок-н-рола в действительно зажигательном темпе, идеально попадая прямо в чёткий ритм Тэмлин. И хоть звучала музыка достаточно простенько, но всё же рождала в сердцах рейнджеров так редко испытываемую ими радость.
Выдуманная на ходу музыка Шермана завела и Фредерика, который, оставив Розалин, взлетел на сцену, откуда схватил саксофон. Когда он заиграл протяжные аккорды, так же хорошо вписавшиеся в заполняющую всю столовую весёлую мелодию, все удивились, никто даже не знал, что он владеет таким страстным инструментом. В итоге их совместная композиция теперь звучала оттенками кантри и блюза.
Розалин, незаметно для себя самой растеряв все свои страхи и комплексы, вскочила со стула и стала танцевать, кружиться, покачивать бёдрами и размахивать волосами. И как-то так получилось, что все рейнджеры, даже незаметно сидевший в углу всё это время Найджел, как один просто счастливо улыбались, чувствуя в душе настоящую не поддельную радость и тепло. Они радовались от того, что сейчас находятся рядом друг с другом, как бы в жизни это не отрицали, ведь за последние полгода действительно крепко сдружились. А ещё каждый из них в своих мыслях решил, что, как бы ни было тяжело, они будут продолжать жить, даже если каждую ночь придётся вырывать из пасти нергарри право увидеть новый рассвет.
Тревор стоял в дверях перед столовой, наблюдая за своими детьми с лёгкой улыбкой на губах с тех пор, как сюда вбежала Тэмлин. Внезапно позади него выросла психиатр Марта-Брайан Актман и, мгновение полюбовавшись своими юными пациентами, положила ладонь директору на плечо.
— Я в тебе сомневалась, — тихо произнесла она. — Пусть ты никогда не показываешь своих чувств, но сейчас я вижу, как много эти ребята значат для тебя.
Тревор ничего не ответил, но его губы растянулись в ещё бо́льшую улыбку, окрасив его всегда отчуждённое лицо настоящей радостью и даже безмятежностью.