Отстранённое лицо Тревора растянула лёгкая улыбка, которую можно было бы назвать ласковой, если бы она была подпитана хоть каким-то теплом в глазах или в оттенке голоса при сказанных словах. Но увидев эту неловко выдавленную улыбку, Розалин действительно удивилась. Её всегда холодный отстранённый дядя проявил такую несвойственную ему эмоцию, казалось, впервые в жизни. Неужели он действительно так привязан к своим подопечным, так любит свою работу, что, едва приехав, тут же хочет вернуться обратно, поэтому требует скорее дать ему ответ? Сколько Розалин себя помнила, Тревор навещал их крайне редко, а всё время, которое проводил с сестрой, посвящал рассказам о своей работе. Подслушивая их разговоры, маленькая Розалин не могла поверить, что двое взрослых людей говорят о каких-то сущностях, пытающихся захватить планету, и думала, что они оба просто чокнутые. Потом повзрослев поняла, что Тревор работает с людьми, попадающими к нему как правило в подростковом возрасте, чьи тяжёлые судьбы оставили на них отпечаток в виде разнообразных психических расстройств, и дядя просто пытается их реабилитировать и помочь жить дальше.
— Если тебе нужно завершить все свои дела, я с этим тоже могу помочь быстро и без вложений сил с твоей стороны, — продолжил Тревор, поднимаясь с места. — Через день я должен возвратиться обратно, поэтому подумай хорошенько. Если решишь остаться здесь, я, конечно, и так буду продолжать помогать тебе всем, чем смогу, но самому мне, не стану скрывать, будет проще приглядывать за тобой, если ты будешь всё-таки у меня на виду.
Он отошёл, на мгновение оставляя Розалин, дожидавшуюся, когда ей принесут прах матери, и, нажав на сотовый, сделала звонок.
— Чего тебе? — на голографическом экране показалось лицо помощницы Тревора.
— Здравствуй, Фрэн, — тихо выронил он приветствие. — Как у вас обстоят дела?
— Как обычно, у нас разве что-то может поменяться? — недовольно пробубнила женщина.
— Блэры уже пытались сбежать?
— Дважды.
— Ясно, — усмехнулся Тревор. — А как наши?
— Выполняют одно задание за другим. Будто у них есть выбор.
— Я вернусь завтра.
— Мне всё равно, — выронив безразличие, Фрэн отключилась.
Задумчиво качнув головой, словно вспомнив о чём-то грустном, Тревор взглянул в сторону племянницы, которой работник крематория поднёс урну с прахом. Розалин приняла урну и некоторое время стояла неподвижно, глядя на небольшой сосуд, хранивший прах матери, в своих руках.
Всё произошло так быстро, что она даже не успела ничего осознать. Только вернулась к матери после похищения, только они вместе переехали, как матери внезапно не стало. Эти три года прошли будто бы мимо девушки, Розалин совершенно их не помнила, вместо каких-то событий, которые могла бы выдать память, она выдавала чёрную картинку, как поломанная техника. Розалин всё ещё не смогла свыкнуться с новой жизнью, после полугодовалого заточения у Фредерика, всё вокруг для неё казалось чужим, пустым, она даже и не жила, а как-будто существовала в пустоте. И вот теперь всё вновь изменилось, но Розалин так и не смогла различить ту грань, где заканчивался очередной этап её жизни и начинался другой.
Девушка взглянула в сторону Тревора, который, не мешая её внутреннему уединению, по-прежнему стоял в стороне. Поймав его взгляд, Розалин задумалась о том, что дядя остался единственным в этом мире её родным человеком, и не просто родным по крови, но человеком, которого, кажется, действительно заботила её дальнейшая судьба. А всё дальнейшее всё-таки девушку страшило.
После похищения Розалин так сильно страдала от ощущения преследования, что год провела в добровольном заточении, боясь выйти из дома. Она так никуда и не поступила, и, не получив хоть какого-то образования, перебивалась простыми подработками. Но даже так с них девушка вряд ли смогла бы иметь хоть какой-то приличный доход, чтобы платить за квартиру, кормить и одевать себя. И вдруг появился Тревор, предлагающий ей хорошую должность в государственном учреждении, в котором работает сам, с отличной заработной платой и бесплатным проживанием. Но готова ли Розалин вернуться в родной город, ставший для неё кошмаром на яву? Ведь даже само название Сиэтла стало ассоциироваться с Фредериком Элломардом.
К Розалин подошёл Тревор.
— Ну что, едем домой? — неловко приобняв племянницу за плечи, спросил он.
Розалин кивнула. Немного ещё поразмышляв над тем, что ей уже не восемнадцать лет, и что пора налаживать свою жизнь несмотря на произошедшее, она решила, что самым лучшим и безопасным вариантом из возможных пока что было предложение Тревора. Ведь работая близ него, девушка действительно могла бы справиться с душевными и финансовыми проблемами.
— Знаешь, дядя, — нерешительно начала Розалин, когда они направились к выходу из крематория. — Я всё-таки решила принять твоё предложение.
Тревор посмотрел на племянницу с по-отцовски нежной улыбкой.
— Я очень рад этому, Розалин, — произнёс он и добавил, словно хотел уверить её в этом: — Очень рад.