— Да, это так, — согласилась она. — Но это именно то, что следует помнить всегда. Видишь ли, в той жизни, которую ты вёл до того, как попал сюда, не было свободы. Ты поддавался всем своим теневым желаниям, был рабом деструктивных установок, взращенных в тебе жестокими родителями и тяжёлым детством. Как-то ты сказал мне, что сильнее всего этого, неужели сейчас хочешь вернуть былое?
— Нет, — буркнул Хью.
— Ты ведь действительно сильный. Несмотря на всё то, что пережил и от чего страдаешь, ты смог выстроить хорошие отношения со всеми нами. Ты хороший друг, товарищи уважают тебя, в некотором смысле ты стал даже не заменим. Для тебя это что-то значит?
— Да, мне важно это, — вдруг глухо произнёс Хью.
— Я рада слышать это, — нежно улыбнулась Марта. — Тебе осталось только научиться считывать настрой новеньких, особенно женщин, в отношении тебя. Я буду и дальше помогать тебе работать над тем, чтобы не нарушать границы других, если ты, как и прежде, тоже будешь стараться.
Хью промолчал, но на его лице впервые отобразилась не ярость или недовольство, но тяжёлая усталость.
— Розалин Эйс, — осторожно продолжила Марта, — такая же как и вы, обладает даром, но работает здесь, как обычный человек, потому что не она совершила преступление против других, а с ней совершили нечто ужасное, из-за чего теперь она очень травмирована и боится буквально всего. Ты ведь способен на сочувствие и эмпатию, Хью, ты можешь просто проявить к ней такое же понимание, как и к друзьям.
— Да понял я, — наконец коротко отозвался Брайерс. Он нахмурил брови, но не зло исказило его лицо, а неподдельное разочарование и горечь.
— Хорошо. Тогда давай поговорим о твоих взаимоотношениях с Морган и Робин Блэр…
Психиатр даже не успела договорить, как Хью тут же подорвался на месте.
— Эти ублюдки ранили меня! — заорал он, смотря на неё расширившимися в ярости глазами. Его волосы, казалось, даже встали дыбом. — Тупые, чуть не убили меня! Это была бы самая дебильная смерть, которую только можно вообразить!
— Да, я слышала об этом, — невозмутимо произнесла Марта, не спуская с Хью глаз, как бы говоря, что его бешенная реакция и агрессия никак её не пугают и не впечатляют. — Но ты понимаешь, что они не хотели этого?
— Да пошли нахуй эти ублюдки! Чтоб они сдохли, ненормальные! — проорал Брайерс.
— Хью, — строго позвала его Марта, по-прежнему оставаясь невозмутимой и недвижимой. — Дыши. Помнишь те упражнения, что я разработала специально для тебя?
Сморщившись, словно от омерзения, Брайерс, отвернувшись от психиатра к окну, глубоко задышал, но так не слышимо, что только поднимающиеся и опускающиеся плечи свидетельствовали о том, что он выполнял упражнение.
— Очень хорошо, — наконец с довольной улыбкой протянула Марта.
— Вы что смеётесь надо мной? — резко вновь вспыхнув, обернулся к ней Хью.
— Напротив, я просто очень рада, что у тебя получается в мгновение совладать с гневом. Это действительно потрясающий результат. Делай так почаще.
Некоторое время разглядывая психиатра угрюмым взглядом, сочившимся из под густых, нахмуренных бровей, Хью всё же вновь занял своё место, плюхнувшись в кресло как обесточенный робот.
Бесцельно тыкая в голографический экран телефона, Тэмлин сидела в палате, где на кушетке без чувств лежала Розалин. Здесь стояла необычная тишина, будто больничное крыло, которое на самом деле было обычным коридором с семью комнатами, переоборудованными в палаты, две реанимации и лабораторную, находилось в отдельном здании.
Но тут эту благословенную тишину грубо нарушил появившийся Тревор, который так резко распахнул дверь, что та ударилась о стену.
— Что с Розалин? — с ходу спросил он, широким шагом преодолев расстояние и возвысившись над бесчувственной племянницей.
Его голос как и всегда был спокойным, но едва заметно нахмуренные брови словно говорили о родившейся в его душе тревоге за Розалин.
— Врач сказал обморок, — смахивая экран, с улыбкой ответила Тэмлин. — Кажется, она переволновалась.
— Что, вот так просто потеряла сознание? — обернулся к ней Тревор.
— Да, просто так.
— Что этому предшествовало?
— Я не знаю. Никто не знает, даже врач.
— Но что-то ведь произошло до того, как она потеряла сознание, — утвердил без сомнений Тревор, вновь взглянув на племянницу, чья и без того белоснежная кожа стала белее простыней, на которых она лежала.
— Ну-у, — задумчиво протянула Тэмлин. — Мы хотели позавтракать. Хью подрался с Блэрами, я отправила его к Марте… Всё, больше ничего не было, а вырубилась она спустя минуты после инцидента, так что сомневаюсь, что дело в этом.
Тревор опустился в кресло напротив кушетки, где лежала Розалин.
— Долго она в таком состоянии? — вопросил он.
— Минут двадцать, — с неизменной улыбкой ответила Тэмлин. — Врач сказал, не тревожить её.
И только она произнесла эти слова, как Розалин судорожно дёрнулась, глухо застонала, и, приложив руку к голове, которая сильно раскалывалась после удара об пол, медленно открыла глаза.
— Розалин, — тут же подорвавшись с места, ласково позвал её Тревор. — Как ты?