Мирейя вышла из машины. Грунтовая дорожка, по краям которой лежали кучи грунта и песка, вела к домику-коробке и дальше к больничному корпусу. Он тоже не был достроен. Сквозь оконные проемы Мирейя разглядела неоштукатуренные кирпичные стены, трубы и лестничные пролеты. Рабочих и в помине не было, как будто сигнальный гудок позвал всех строителей на обед в какое-то скрытое от посторонних глаз место. Царила тишина, только несколько воробьев затеяли потасовку среди цветов аконита и чертополоха, да галька хрустела под ногами. Мирейя неуверенно семенила на каблуках: если бы знала, что ее ждет, надела бы туфли на плоской подошве.
– Стой, девушка. Ты знаешь, куда идешь? – раздалось из металлического домика-коробки, который издалека походил на очень большую собачью будку. Из полустертых, написанных краской букв Мирейя мысленно сложила слово «Диспетчерская № 2». Надпись у двери, сделанную недавно голубой краской, расшифровать оказалось сложнее, потому что трафарет художника не совпадал с профлистом: то ли 33 К ГП, то ли ЭЭ К ПП. Из домика вышел охранник. Прищурившись, он окинул Мирейю взглядом. Ребристые отпечатки на левой щеке и виске говорили, что он долго сидел, прислонившись лицом к стене. Он внимательно выслушал вопросы Мирейи, но, очевидно, следуя инструкции, ничего не ответил и потребовал: «Документы!»
Его голос отдавал металлом, а запах изо рта побудил Мирейю отступить на шаг назад. Истолковав это движение как нежелание показать документы, охранник костяшками пальцев постучал по голубым буквам. Стук эхом отозвался среди выложенных плиткой стен и спугнул стайку воробьев. Мужчина тем временем разъяснил, что значат буквы в акрониме:
– Вы незаконно проникли в закрытую зону. Не усугубляйте положение!
Он тщательно осмотрел обложку ее документов, потом подверг детальному изучению каждую запись, водя по строчкам пальцами с давно не стриженными ногтями.
– Мирейя Фуэнтес. Кубинка, – заключил он наконец. Мирейя не поняла, зачем он сообщает ей о своих глубоких выводах. Она кивнула, показала значок на воротнике блузки и еще раз объяснила, что, будучи официальным представителем кубинского Национального института спорта, физического воспитания и отдыха, хочет навестить юношескую сборную, которая находится здесь на карантине, или хотя бы поговорить с лечащим врачом.
– Или я опять приехала не в ту больницу?
Охранник старался не смотреть ей в глаза и внимательнейшим образом изучал печать на пропуске в гостиницу. Подобное определенно не было прописано в инструкции, и у Мирейи сложилось впечатление, что он не знает, как поступить. Она тоже не знала, продолжать ли настаивать или развернуться и уйти. Раздавшийся в домике звонок стал выходом из патовой ситуации. Охранник поспешил внутрь, дважды сказал: «Есть!» и скрипуче рассмеялся. Выйдя из домика, он показал Мирейе самый безопасный путь к карантинному отделению.
Дойдя до конца тропинки, она очутилась у отдельно стоявшего невысокого здания. Наружные стены тоже были выложены молочно-белой плиткой с серыми щелями. В рассеянном свете здание выглядело как созданное с помощью компьютерной графики. Мирейя зажмурилась, преобразуя пиксели в твердую материю. Хотя ступенек у входа не было, только наклонная площадка, здание производило впечатление более достроенного, чем главный корпус: окна и двери уже были на местах. Два бритоголовых вахтера сидели в каморке перед портативным телевизором и без звука смотрели что-то, где был счет ноль-ноль – так, во всяком случае, гласила надпись на экране. Мирейя набросила бледно-голубой халат и надела бахилы, вахтеры пропустили ее в коридор. Она прошла семь шагов, когда ее оклинули и пояснили:
– Если хотите пообщаться, воспользуйтесь переговорным устройством слева.
Телефон висел на стене между двумя кое-как закрепленными кусками ткани.
– Отодвиньте чуть-чуть шторы! Только осторожно, иначе сами потом будете вешать!