Ей дурно, ее шатает на стуле так, будто она плывет на лодке в штормящем океане, она не знает, который сейчас час, день и ночь, утро и вечер перемешались в ее голове, она потеряла им счет, а в глазах пелена забирает все больше пространства, и из глотки выдирается только зловонное дыхание, от которого ее саму воротит. Но когда Эмма Свон подошла к столу, пытаясь убрать единственную еще не пустую бутылку джина, цепкие пальцы Де Виль схватили ее за руку, оставляя ужасные следы от ногтей.
- Поставь на место.
- Ты пьяна. Хватит.
Де Виль бросает на нее ядовитый взгляд, полный ненависти и злобы, сейчас она, как никогда ясно, помнит, что перед нею – ее убийца, и с уст ее, сцепленных от злости, с языка, который едва ворочается во рту, слетает только меткое, емкое:
- Отъебись!
Дорогая мамочка, услышав это, неприменно бы грохнулась в обмарок, но что ей, Круэлле, до того? То существо, которое она являет собой нынче, давно не похоже на истинную леди, о которой мамуля так мечтала всегда. А может, Круэлла леди никогда и не была – кто знает?
Эмма Свон стоит на своем, до чего же упрямая баба, кого угодно задолбает, и повторяет свой приказ уже громче:
- Хватит пить!
- Не то что? – выпускает из пьяных губ смешок Круэлла. – Убьешь меня снова, до-ро-гая?
Нащупать бутылку, к счастью, оказалось не сложно, Де Виль запрокидывает ее себе в рот, позволяя целительной едкой жидкости литься по горлу. Пару капель пролилось на шубу, на платье, ну и черт с ними.
Цепкие руки бывшей Спасительницы вцепились в ее волосы так, что Круэлла готова завыть от боли. Ее, не гораздую сейчас как – либо сопротивляться, тащат за волосы в ванную, зря она цепляется за пол носками туфель и зря материться, как сапожник, проклиная все на свете.
Эмма Свон с поистине великанской силой окунает ее в воду, вытаскивая лишь на миг для того, чтобы Де Виль смогла набрать воздуха в прокуренные, больные легкие, и затем снова швыряет ее в воду, грозясь утопить. Круэлла отчаянно сопротивляется, шипя, как дикая кошка, царапая Свон руки и лицо и бьет по тому, куда достает, плохо понимая, нос это, или рот. Ее, королеву Тьмы, чертово исключение из всех чертовых правил, так никто и никогда еше не унижал. Даже у мамочки не хватало мужества поднять на нее руку, хоть, очевидно, очень хотелось.
Насильственные водные процедуры таки возымели необходимый эффект. Де Виль все еще выхаркивает из себя воду, в уголках губ собралась слюна, которую некуда деть, распласталась по бороде и по губам, она дышит тяжело, постоянно кашляя, плечи ее дрожат, а глаза слезятся, по лицу потоками течет вода, и она выплевывает изо рта мокрые волосы. Но теперь она по-крайней мере, обрела способность более или менее четко видеть и понимает точно, где находится.
- Чего тебе, Темная? – коротко бросает она, вполне осознанно смотря на свою противницу. Ей бы вцепиться сейчас Свон в глотку, да вот только нет сил. Однако, всем своим взглядом, раздувающимися сердито ноздрями, и ходящими по лицу желваками, Круэлла выражает Эмме свой протест.
- Ты должна отговорить Голда от поединка с Киллианом.
Поединок.
Круэлла отчаянно трет виски, пытаясь понять, вспомнить, о чем идет речь, но безрезультатно. В конце концов, она просто смотрит на Свон, признавая свое поражение.
Эмма закатила глаза, в ее взгляде нет ничего, кроме откровенного презрения. Да, Круэлла, ты докатилась уже до того, что на тебя смотрят не как на ужасную злодейку, не исправимую психопатку, а как на подзаборную шваль, о которую противно руки марать. Да ты теперь такая и есть, к чему иллюзии?
- Киллиан вызвал Голда на поединок. Мы в одной лодке с тобой, Де Виль. Опять – терпеливо поясняет Свон.
В одной лодке. Алкогольные пары упрямы и никак не хотят испаряться из ее головы. Но Круэлла вспомнила самое важное – пару дней назад попросила Крюка принести ей голову Румпельштильцхена на блюдечке. Из-за этого и надралась, как чип. Не сомневалась в том, что одержимый жаждой мести Темный это выполнит.
Похоронила в себе те жалкие остатки женского, человеческого, что еще в ней теплились. Похоронила в себе все человеческое, которого и без того было безмерно мало. И заливала свою окончательную утрату алкоголем, обезумев совсем от тоски и от боли, а еще изнемогая от скуки.
Но Свон об этом знать вовсе не обязательно.
- А мне-то что? – презрительно фыркнула, окинув ее ледяным взглядом с головы до ног. – Пусть хоть весь этот мерзкий городишко утопят в крови – мне глубоко наплевать, дорогая.
- Да? – ухмыльнулась Свон. – А я думала, ты погибель Румпеля уже несколько дней оплакиваешь. Что ж, зря я вывела тебя из запоя.
- Абсолютно – утвердительно кивнула Де Виль.
Однако, вскоре до нее дошло. Она уже почти отправилась обратно на кухню, пить, как вдруг развернулась на каблуках, неуклюже схватившись за дверь, в очередной попытке не упасть, и, вскинув брови, спросила:
- Погоди-ка, дорогая. Если бы ты была так уверенна в том, что твой драгоценный пиратишка покончит с Румпелем, фиг бы ты ко мне пришла, и мы обе это знаем. Значит, тебя привело ко мне что-то другое, правда?
