Алкоголь все еще заполнял собою комнаты, атакуя ее мозг, однако, Круэлла стала возвращаться к себе, прежней, по крупицам собирая утраченное было самообладание и достоинство.
Она внимательно осмотрела с вызовом смотрящую на нее Эмму, покусала губы, и без того со стертой уже до основания губной помадой, и изрекла, абсолютно уверенная в своей правоте:
- Ты боишься, что Румпель покончит с твоим Капитаном, а Киллиан, наш новоиспеченный Темный, тебя и слушать не желает, потому что ему пока слишком весело в объятьях Тьмы. Поэтому ты не нашла ничего другого, кроме как подойти ко мне, прося о том, чего у тебя сделать не получилось, правда? Я права?
Эмма ничего не сказала, но по мертвенной бледности ее лица Круэлла поняла, что она не ошиблась. Одного она понять не могла – почему Свон так отчаянно цепляется за свою душу? Не смогла остановить любовника, потому что не применила к нему свою силу. Не наказала как следует свою чокнутую героическую семейку, потому что купается в сантиментах. Свон НЕ ХОТЕЛА перейти последний рубеж – убийство. Она тонула в темных волнах, и Тьма хватала ее за глотку, однако, даже задыхаясь, Эмма Свон боролась из последних сил. Надо сказать, Круэллу восхищало такое упрямство. Они были так похожи, что от этой мысли у Де Виль дрожь по коже прошлась. Как Свон отчаянно топила Тьму в себе, так Круэлла топила всегда свет. Умница Эмма.
Но, конечно же, вслух Де Виль произнесла совсем другое:
- Жаль. Я рассчитывала увидеть, как ты с твоим дорогим капитаном бьетесь на смерть. Потому что, дорогая, ты знаешь, что только так его можно остановить. Только так можно покончить с Тьмой.
- Ты не поможешь? – переспросила Свон, и без того (Круэлла понимала это) зная ответ.
- Нет, дорогая, не помогу. Но взглянуть на этот бой двух Темных я бы хотела. Где у них там дуэль?
- На пирсе – бросает Свон, почти удачно скрывая слезы.
- Ну-ну, дорогая – бросила Де Виль. Вполне возможно, плакать придется сегодня вовсе не тебе.
Она еще раз умылась, тщательно вытирая лицо, и неспешно пошла в спальню – одеваться для поездки на пирс. Такое зрелище она пропустить не могла.
Ветер бил в лицо, и, даже в закрытые окна, просачивался песок. Круэлла ненавидит это место. Лучшего Капитан Подводка и придумать не мог для поединка.
Она так и не доехала до корабля, остановилась в нескольких метрах от пристани, заглушив мотор. Выкурила уже третью сигарету подряд, но волнения унять так и не смогла.
Она хотела, чтобы у Киллиана, нового Темного, все получилось. Это будет означать ее абсолютную победу над Румпельштильцхеном. Это будет означать, что теперь ей вовсе не нужно выслушивать влюбленного до одури во власть Артура, а достаточно лишь время от времени приглашать его в свою кровать, и уж там она точно знает, что делать. Это будет означать, что ее самого мощного, самого могущественного врага, не станет. Она свободна и ей больше не нужно будет контролировать каждое движение своих пальцев, гадая, не следит ли он за нею.
Она боялась, что у Киллиана все получится. Это будет означать ее абсолютное поражение, как женщины. Это будет значить, что теперь ей нельзя будет даже мечтать о его поцелуях. Это будет означать, что теперь даже призрачная мечта быть с ним, расстает в воздухе.
Круэлла напряженно всматривалась вдаль – пять минут, десять, пятнадцать, полчаса.
Если сейчас на пирс вытащат безжизненное тело Румпеля, она умрет. Или окончательно сойдет с ума от горя.
Последняя в пачке сигарета была докурена, пальцы покрылись коркой от никотина, она выкатывала в них вязкую грязь, и глаза болели от напряженного разглядывания дали. Но ни Киллиана, ни Румпеля даже на горизонте не было видно.
Круэлла нервничала, сердце, как и часом ранее, билось через раз, но теперь уже вовсе не от пьянки, а потому что готовилось остановиться, если она увидит поверженного бывшего Темного сейчас.
Ничего не происходило и это заставило Круэллу буквально взвывать от горя. Она искусала губы в кровь и совсем изломала пальцы, но ответа на свой вопрос так и не получила. В машине было холодно, не спасала ни печка, ни шуба, глаза слезились от ветра, но она не могла заставить себя перестать смотреть в ту сторону, где должен был проходить поединок. И не могла не думать, что будет, если вдруг она сегодня увидит смерть того, кого так безудержно, отчаянно любит.
К счастью, ее тревогам пришел конец, потому что, опираясь на трость, с пирса шел Румпель, сосредоточенно смотря вперед. Она не была уверенна, заметил ли он ее машину, казалось, он вообще ничего не видит и не слышит, и Круэлла чувствовала глоткой каждый его вздох, и каждой частицей тела ощущала исходившее от него напряжение.
