Косара поняла, что смотрит на него с открытым ртом. Она еле-еле смогла захлопнуть его.
– Ты женат на дочке Константина Карайванова? Как? Как это вышло?
– Мы познакомились, когда я начал работать у ее отца. Вместе совершили несколько налетов, разок ограбили банк, не раз возили контрабанду. Мы полюбили друг друга. И поженились. Я не знал, что она ведьма.
– А ты ожидал, что дочь Константина Карайванова будет – кем? Столяром?
– На самом деле она хотела изучать архитектуру. Когда-нибудь. Как только мы накопим достаточно денег.
– Грабя банки.
– Грабя банки. Она не хотела жить в тени своего отца. Потому, видимо, и скрыла от меня, что она была ведьмой.
Была ведьмой… Была… О боже.
– Так она зачаровала твое обручальное кольцо, чтобы защитить тебя от магии, – сказала Косара.
– Очевидно.
Косара прикусила щеку. Она никогда прежде не слышала о такой мощной магии, и инстинкты подсказывали ей две вещи: во-первых, даже у такой магии должны быть ограничения; и, во-вторых, дочери Карайванова не хватило бы собственной магии, чтобы напитать подобный артефакт. Потери такой колоссальной энергии она просто не пережила бы, даже будь она сильнейшей ведьмой во всем Чернограде.
– Знаешь, сколько заклятий может поглотить твое кольцо? – спросила она.
Асен нахмурился:
– Нет. А что?
– А то, что, как я подозреваю, наша вылазка во дворец Змея должна была перегрузить кольцо. И я полагаю, ты понятия не имеешь, как твоя жена смогла его зачаровать?
Глаза Асена вперились в пол. Он что-то пробормотал.
– Что-что? – переспросила Косара.
– Я не ведьма, – вздохнул он, – и я действительно не знаю, как все это должно работать, но… Полагаю, она замуровала в нем свою тень.
Косара вздрогнула.
– Почему ты так думаешь?
– О нет, ты решишь, что я спятил.
– Нет, обещаю!
– Я вижу ее иногда. Краем глаза. Я все думал, что схожу с ума, что не справляюсь со скорбью. Но сейчас… Я думаю, она все еще здесь. Со мной.
Косара выругалась про себя. Дочь Карайванова, скорее всего, была неопытной ведьмой-самоучкой. Ее попытка замуровать свою тень внутри кольца могла кончиться катастрофой. И кто гарантировал, что это не навредит Асену, тем более что он всюду носил кольцо с собой? Катастрофа все еще может произойти, когда артефакт наконец треснет под напряжением всех проклятий, которые он впитал. Замуровывание тени – идея ничуть не лучше, чем замуровывание чудовища.
Косара оглядела клетку на случай, если где-то в уголке пряталась тень жены Асена. Но ее не было.
– Ты должен был рассказать все раньше.
Асен не ответил.
Даже если кольцо было настолько нестабильным, как полагала Косара, она смогла бы извлечь из него пользу. Но Асену вздумалось держать все в тайне! Косара вздохнула. Похоже, не только по ее пятам гнались призраки прошлого.
– Что сказала твоя начальница о том, что ты женился на дочери Карайванова? – спросил Косара.
– Она так ничего и не знает. Мы с Боряной поженились тайно. Я мечтал, как однажды все наладится: я арестую Константина, а начальница поймет меня и простит… Мы бы порой навещали его в тюрьме, приводили бы детей знакомиться с дедушкой… – Он покачал головой. – Я был молод и глуп.
Это уж точно.
– Что с ней случилось?
Асен глубоко вздохнул и сказал хрипло, будто что-то застряло у него в горле:
– Ее убил Константин.
Он замолчал. А дождь все шел. Капли барабанили по полу, отмеряя секунды неуютного молчания: тук, тук, тук…
Косара хотела сказать что-нибудь, что не звучало бы бесчувственно и безразлично.
– Мне жаль это слышать, – наконец промямлила она («Прекрасно, Косара, это было одновременно и бесчувственно, и безразлично»). – Как это произошло?
– Я был близок к тому, чтобы поймать его за руку. Однажды ночью мы устроили ему засаду в Доках, когда он ожидал большую партию контрабандного товара. Но вдруг он как-то разузнал, что я работаю в полиции. Не спрашивай меня, как именно, я и сам до сих пор не понимаю. Итак, он потребовал отпустить его, иначе он взорвет бомбу, которую спрятал под нашей супружеской кроватью. Боряна была там одна, я ведь сам… – Он сделал еще один глубокий вдох. – Я сам попросил ее остаться дома. Она числилась у отца в помощницах, и я так боялся, что она попадет под перекрестный огонь, я просто…
Он замолчал. Косара не смотрела ему в лицо, не пыталась понять, плачет ли он. Она могла услышать это в его голосе.
– Он спрятал бомбу под кроватью собственной дочери?
– Не думаю, что он правда хотел ей навредить, – сказал Асен. – Думаю, он просто собирался припугнуть меня, но неправильно рассчитал момент взрыва. На свете просто не бывает таких чудовищ.
Косара молчала. Ей встречались разные чудовища, и даже хуже этого.
– Самое паршивое, что похоронил он ее в Чернограде, просто назло мне. Она ведь не жила там с четырех лет, вот и зачем ему понадобилось хоронить ее там, как не для того, чтобы помешать мне приходить на могилу? – Асен глубоко и неровно вздохнул: – И знаешь, о чем я думаю все время? О том, что это я во всем виноват.
– Это не твоя вина, – сказала Косара, услышав эхо своих мыслей в его словах, услышав то, о чем она спрашивала себя каждый день, с тех пор как умерла Невена.
