– Китай все усложняет, верно, но без людей Ли у него достаточно своих солдат. Люди хотят владеть Лос-Анджелесом, так было всегда. Для этого не обязательно командовать, главное – быть в команде, – добавил Алонзо.
– Мы бы и сейчас перебили, но тогда погибло бы много людей. Дэниел непросто так позволяет Волларо чувствовать себя на вершине, – проведя рукой по лицу, размышляя. – Клан Волларо связующая нить между Италией, где Гаэтано работает с одним из их подразделений. Пока Бернардо дружит с Гаэтано, он полезен династии Ли.
Бернардо был слишком высокомерен, ему льстило, что другая нация склоняет пред ним голову. Китайцы слишком уважительно относились к возрасту, и, скорее всего, Дэниел после смерти отца продолжил потакать злому старику, сделав из него свою жертву. Бернардо клевал на это, до сих пор ничего не заподозрив, что скрыто за уважением.
Хитрость в том, что Ли позволил жертве казаться слишком умной, сделав себя глупее в ее глазах.
– Какие приколы есть у китайцев, которых нет у нас? – спросил Антонио.
– Никогда не пей с ними чай, – Алонзо просто ходячая Википедия.
– Ты о ядах, которыми они до сих пор пользуются? – уточнил Тео, Алонзо кивнул ему.
– Что насчет Мулан?
Я нахмурился, не совсем понимая брата.
– Алан Вэй, придурок с косичками, – Теодоро рассмеялся.
– Имеешь что-то против длинных волос?
– Да! Право ненавидеть их.
– Но у Лиа длинные волосы, значит, ты и ее ненавидишь?
– Когда она забивает сток своими пучками волос, словно там купался снежный человек, то да, – он выдохнул, расстроенный воспоминаниями. – Тебе не понять, просто, когда у тебя появляется девушка, будь готов, что жизнь будет в позе шестьдесят девять, а иногда тебя будут ставить раком.
Пока Антонио увлеченно беседовал с Тео, я тонул в омуте воспоминаний о женщине, по которой изнывало сердце. В моей жизни были краткосрочные романы, я влюблялся, любил красоту женского тела и их горящие глаза от очередного подарка, который они ожидали. Но вместе с этим моя влюбленность быстро угасала, теряя интерес к партнерше. Витэлия… Ее я полюбил иначе. Полюбил ее внутреннего воина, хрупкого и отважного, размахивающего огромным мечом в битве за право жить, наслаждаясь каждым мигом. Она была влюблена в саму жизнь, сильная характером и с мягким сердцем, готовым распахнуться навстречу тем, кто нуждался в тепле. Ее сладостный, манящий аромат по утрам, нежная кожа и эти голубые глаза, сияющие в лучах рассвета, были дороже всех брендовых одежд, дорогих машин и драгоценностей мира.
Она видела богатство в обыденном и умела радоваться дням.
Вначале меня пугала одержимость к жене, я боялся, что она потухнет так же быстро, как и всегда, но подтверждение моей любви к ней появилось вместе с Эйми. Тогда я понял, что хочу от нее детей. Именно с ней прожить все – от бессонных ночей до момента, когда они вырастут и выберут свой жизненный путь. Я буду рядом.
Но если Витэлия не хотела бы того же со мной, вряд ли бы я когда-нибудь пожелал обзавестись потомством.
– К разговору об Алане, – вклинился Алонзо. – Советую подружиться с ним, он сандаловая палочка Ли, что отвечает за контакт с другими тайными обществами.
– Прости, кто? Ушная палочка? – переспросил брат, иногда я видел в нем семилетнего ребенка, у которого кружилась голова, проходя мимо игрушечных магазинов.
– Босс называет себя «головой дракона» или просто «дракон», дальше вниз по иерархии, – ответил ему Теодоро. – Но проще запомнить номер, китайцы помешаны на нумерологии.
– Настоящую голову дракона ты никогда не увидишь, даже если заявишься в Китай. Они тщательно скрывают своего лидера. Дэниел, скорее, один из шейных позвонков той головы, как и другие боссы, работающие за границей.
Китайская иерархия достаточно проста для меня. Она походила на четыре книжные полки, на каждой из которых по несколько дополнительных отделений.
Лишь у одного человека набито число четыреста восемьдесят девять. Число набито китайским иероглифом, означающим цифру двадцать один. Как и сказал Теодоро, китайцы любители нумерологии.
– Алан плохо справляется со своими обязанностями, никакого контакта не было. Он ранил нашего малыша.
Потрепав Тео по волосам, тот дернулся в другую сторону, зашипев от боли.
Едва переступив порог дома, я распорядился, чтобы его немедленно осмотрели наши врачи.
Лиа вышла с тарелкой спелых фруктов в руках, одаривая нас своей солнечной улыбкой. На ней был легкий желтый сарафан в пол. Антонио потянулся за кусочком дыни, но она убрала тарелку, ударив брата по руке.
– Как все прошло?
Она спросила из вежливости, увидев мое хмурое лицо, с тех пор каждый день оно не менялось.
– Крис подарил Волларо часть своей авиакомпании, – ответил вместо меня Антонио, девочка округлила свои серо-голубые глаза на меня.
– Алдо… – вспомнив отца, ее губы сомкнулись. – Ничего, меньшее, что мы можем сделать для нее.
Сжав мое предплечье, приободряя меня. Мне хотелось сказать ей слова благодарности, но Эйми, увидев меня, побежала к нам навстречу, как только мы вошли в светлый зал с видом на океан.