Во мне заиграла доминирующая сторона, в мгновение я пересек расстояние и, пригвоздил парня к стене, но он сумел вырваться, попытавшись нанести мне удар. Успев увернуться, повалив его на пол, заламывая руку, стараясь не вырвать его плечевой сустав, Теодоро вскрикнул от боли. Антонио тут же встал, а Вито напрягся.
– Кто дал тебе право управлять без моего приказа? – Он пытался вырваться, пока я не прижал его тело коленом, вдавливая в пол. – Тебе никогда не стать боссом, пока не научишься ценить жизни защищающих тебя людей и идти на поводу амбиций.
– Пошел к черту, Ринальди! – прохрипел он, дергая руки. – Бесишься, потому что я не целую землю, по которой ты ходишь?
Хватая его за плечи, поднимая с пола, слыша, как рвется ткань футболки. Картина, что висела на стене, была как нельзя кстати, потому что в следующее мгновение я разбил стеклянную рамку, припечатав лицо Теодоро, рассекая и без того поврежденное лицо. Отталкиваясь от стены, парень продолжал сопротивляться моей силе и успешно нанес удар в нижнюю часть лица, разбивая нижнюю губу. Привкус крови во рту стал концом моего контроля, с этой секунды я не слышал ничего и никого, состояние аффекта захлестнуло, призывая к разрушению всего, что препятствует на моем пути.
Брат подскочил ко мне, преграждая путь, пытаясь удержать меня на месте, Вито вцепился в меня сзади. Теодоро опустился на диван, тяжело дыша, Алонзо приблизился, защищая, если потребуется.
– Кого вы, дьявол, защищаете? – огрызаясь, посмотрев в глаза брата.
– Тебя. От последствий, которые ты можешь совершить, – Вито знал, что говорил, мой брат был не единственным, кто видел меня в гневе.
– Захочет ли Ви быть с тобой, если ты оставишь от ее брата огромное пятно на диване? – добавил Антонио.
Я перестал двигаться, взвешивая слова брата. Девяносто девять процентов, Витэлия больше никогда не захочет меня видеть.
– Тебя так злит, что я не стал сидеть, придумывая очередной план-пустышку, а просто начал действовать?
Теодоро ухмыльнулся, стирая кровь с лица, что капала с подбородка.
– И к чему это привело, Тео? – Прищурившись, ожидая ответа, желательно с извинениями. – Всё, что ты сделал – подставил ее. Потому что за каждый твой необдуманный шаг будет платить она, Тео. Ты оказался на территории сразу двух кланов, китайцы теперь будут пристально следить за тобой.
– Мы достаточно их слушали, но этого не хватило, – подскочив с места, закричал он в ответ на меня. – Они насмехаются над нами, а мы принимаем их пощёчины. Насилие – единственный язык, который понимают эти твари!
Донесся детский плач со второго этажа, мы одновременно подняли головы к лестнице, Лиа стояла, укачивая Эйми на руках, в одной пижаме.
– Почему кричите в доме! Вы вообще видели, сколько времени? – Девушка поморщилась от яркого освещения, спускаясь к нам.
Дернувшись к ним, я забыл, что меня по-прежнему держали.
– Отпустите, – Прорычав, забыв про все, что происходило до этого момента.
Взяв аккуратно Эйми из рук Лиа, прижимая к своей груди. Она снова захныкала.
– Chut, ma petite étoile* (тише, моя маленькая звездочка).
У Эйми раскраснелись щеки, я коснулся маленького личика, чтобы вытереть мокрые дорожки из слез.
– Кристиано, что с твоим лицом? – спросила Лиа, потянувшись, заметив разбитую губу, но я резко отошел от нее, не желая, чтобы она касалась меня.
Девушка, испугавшись, отдернула руку, взглянула на ребят, Антонио напрягся. Это выглядело грубо с моей стороны, но я желал только одних рук, касающихся моего лица.
– У нее температура? – спросил я, разорвав неловкую тишину.
– Она звала тебя во сне, а потом мы услышали ваши крики, – Лиа переминалась с ноги на ногу, словно это ее вина.
– Это не твоя вина, – Обходя девушку, поднимаясь в комнату. – Алонзо, мне нужен врач, немедленно!
У Эйми поднялась температура до тридцати восьми. Пока врач осматривал ее, она вцепилась в мою руку, не желая сотрудничать с посторонними лицами. Она сердилась, плакала, пыталась вывернуться из чужих рук, цепляясь за меня, повторяя твердое: «Нет».
Врач ушел, а она все еще держала меня в своих объятиях, не выпуская, словно боясь, что я исчезну, и тихонько прижималась щекой к моей руке.
На улице начинало рассветать, я вышел на балкон, устремив взгляд на линию горизонта, где просыпалось солнце. Море было спокойным, все вокруг было тошнотворно спокойным, и это злило еще больше. Проводя рукой по лицу, зажмуриваю глаза, что щипало от недостатка сна.
Мир продолжает радоваться и жить, когда в тебе умерли все подобные чувства. Каждый новый день – счастливый, просто это ты выбираешь быть несчастным.
– Решил подрочить на рассвет? – Брат всегда делал моменты особенно «приятными».
Обернувшись, Тони стоял, прижавшись спиной к балконной балюстраде, зажав в зубах сигарету. На нем были только спортивные серые штаны и довольная ухмылка. Иногда я завидовал, что он постоянно был в настроении, но на самом деле за шутками Антонио скрывалось много разного дерьма, которым он редко делился.
– Я не осуждаю тебя, сейчас это лучший способ сбросить стресс, – выдыхая сигаретный дым, добавил брат.