Темные души полностью

– У моего безумия твое имя, – прохрипел я, на мгновение отрываясь от ее аппетитной попки.

Разворачивая ее к себе лицом, запрокидывая одну ногу себе на плечо. Блять, ее рост просто идеально подходит мне, когда я стою перед ней на коленях.

Продолжая трахать ее пальцами, посасывая клитор, наслаждаясь тем, как она красива. Как горят щеки в желании ощущать меня, и мой язык, что танцует вдоль ее половых губ, возвращаясь к центру. Чувствуя, как ее мышцы ног стали содрогаться, я встал на ноги, подхватывая за бедра, располагая на своем члене. Это был не самый нежный раз, когда я пытливо входил в нее, а один из тех дней, когда я врывался во всю длину. Страстно и грубо, требуя наслаждения, с каждым толчком получая ее сладкие стоны признания, что я действительно тот, кто ей необходим.

Витэлия прижалась ко мне, сильно обхватив мою шею, и я был рад задохнуться в этих объятиях.

– Крис… Кристиано… – она вернулась ко мне, я завладел ее ртом, сплетая языки, чувствуя, как член напрягся.

Электрический разряд прошелся по моему телу, извергая в нее свое семя. Мы просто стояли, обнимая друг друга, тяжело дыша. Я еле стоял на ногах, привалившись к стене, все еще не отпуская Витэлию из своих рук, целуя в шею.

Она провела пальцем по моей щеке, целуя в висок.

– Il tuo. Твоя, – прошептала она.

– Sempre. Всегда. – ответил я.

Открывая глаза, я стоял со стояком уже минут двадцать, оглядываясь в сладкое прошлое, находясь в катастрофическом сейчас.

Обновив одежду, я отправился в родительскую комнату, где мама присматривала за Эйми. Было около десяти утра, когда я постучал в дверь.

– Войдите, – отец сидел в кресле с Эйми на руках, она подняла голову с его груди.

– Папа, – одно ее слово и стремление оказаться в моих руках переворачивало мой мир.

Подойдя ближе, мы молча поменялись местами, каменный барьер между нами, выстроенный Алдо лично, говорил, что это не просто ссора, а предательство.

– Я здесь, mon amour, – успокаивая дочь, предотвращая резкие движения ребенка.

Эйми была все еще слабой после больницы, ей требовалось как можно больше отдыхать.

– Кристиано, ты вернулся, – мама вышла из ванны, вытирая полотенцем влажные волосы.

Я скривил улыбку, поглаживая дочь, которая дремала в моих руках. Отец сидел в другом конце комнаты, делая вид, что читает важные новости. Она прошла к шкафу, открывая, выбирая наряд, около пяти минут мы слушали лишь, как вешалки соприкасались друг с другом. Затем, закрыв шкаф, развернулась на цыпочках, недовольно выдохнув.

– Мне нужно умереть, чтобы вы двое заговорили друг с другом? – сложив руки на груди, испепеляя отца взглядом.

– Дорогая, если тебя не будет, тогда я перестану разговаривать, – он даже не поднял головы, играя роль оскорбленного человека.

– Кристиано не трогал бизнес, который строили твои родители, железные дороги по-прежнему наши. Он распоряжался только своими акциями, что приобрел собственным трудом, – отец поднял взгляд, собираясь возразить. – Если мой сын что-то делает, значит, он взвесил все риски и может с ними справиться.

– Отлично, он теперь не наш сын, а твой, – отложив телефон, вздернув бровь.

– Вздумал язвить мне? – она прищурилась.

– Напоминаю, дорогая Ясмина, человек, которого ты сейчас защищаешь, уже за тридцать, – встав, поправляя льняную рубашку, указав на меня пальцем.

Я подавил смех, который застрял в моем горле, Эйми лежала, наслаждаясь, как я перебирал ее короткие волосы.

– Сбавь тон, Ринальди!

Моя мама была с виду изящной и хрупкой женщиной, которая боялась насекомых, но противостояла огромным мафиози, выше нее порядком на три головы. Женщины действительно не знают страха, когда становятся матерями, они полностью забывают, что значит бояться.