– Анджело рассказывал что-то про рыбу, но детали мне неизвестны.
У Эйми аллергия на рыбу, врач, у которого мы наблюдались, занесла обитателей воды в список запрещенных продуктов. Кристиано нанял отдельного помощника по приготовлению еды для ребенка. Одно из условий – готовка в специально отведенном месте, даже кухонные принадлежности для еды Эйми были отделены от общих.
– Где он? – разворачиваясь к выходу, стискивая челюсть, готовая разорвать Анджело на части. – Я разрешу ему посмотреться в зеркало, прежде чем высеку имя своей дочери на лице.
Марко догнал меня у двери, резко дергая за руку, я вскрикнула от боли. Его рука, что сильно обхватывала предплечье, ослабила хватку. Готова была поспорить, что он едва не отпрыгнул от меня, осознав, что сделал мне больно.
– Мне только удалось притащить тебя в более благоприятное место, – напоминая, что в любой момент вернет меня в бетонный сарай.
– Общество крыс мне нравилось больше, – прохрипела я,одергивая руку, борясь с ноющей болью.
Марко оттянул ворот моей грязной футболки, взглянув на рану. Затем присел на край кровати.
– Значит, привыкнешь и ко мне, -удовольствие появилось на его лице. – Лас-Вегас, где возможности безграничны.
Видимо, во мне и правда бушевали гормоны, потому что в ту же минуту меня начало трясти от его наглой уверенности, что я буду подчиняться его прихотям, находясь в положении.
– Можешь забрать мою честь и достоинство, но мое сердце тебе никогда не получить! – закричала я, толкая его в грудь.
– Очередная бессердечная леди?
Склонившись прямо к его лицу, пытаясь пробиться под маску хладнокровности, видя лишь пустоту.
– Его нет, потому что оно у того, кто действительно достоин!
Марко даже не моргал, его голова двинулась навстречу мне, чтобы быть еще ближе.
– А ты была счастлива в день вашей свадьбы? Чем Кристиано отличается от меня? Насколько мне известно, он просто ворвался в жизнь сестер Конделло и забрал, что больше всего понравилось, а не то, что подобрали, – его рука потянулась к моему лицу, но я быстро перехватила ее. – Бедная vendetta, ты просто, как и все женщины, повелась на его красивые манеры.
Убирая руку, вставая с кровати, обойдя меня, снимая золотые часы с запястья, положив на комод.
– Я просто буду тем, кто развеет твои женские фантазии и погрузит в реальность мужского мира, – зацепив край футболки, стягивая через голову, оголяя свой пресс.
– Ты просто хочешь того, что тебе не принадлежит, – опустившись на кровать, потирая глаза от усталости. – В этой семье все эгоисты по своей сути. Хотя чему я удивляюсь? Рожденные в нелюбви, воспитанные ненавистью.
– Обещаю, я буду любить тебя семь дней в неделю и трахать двенадцать месяцев в году, – принимаясь за ремень черных штанов, подмигивая мне.
– Ты возбуждаешься только от насилия? – задав вопрос, развернувшись спиной, чтобы не смотреть на его обнаженное тело вновь.
– Не моя вина, что ты выдумала в своей голове, vendetta, – его голос звучал возле моего уха. – Что, если ты нравишься мне как женщина, которую я хочу?
Марко был прямолинеен и уверен в своих словах, которые звучали в моей голове как шутка, чтобы позлить меня. Разворачиваясь к нему лицом, замечая, что он остался в боксерах.
– Смотреть на голого мужчину – пытка для женщины, подсознательно начинаешь желать запретный плод.
– Я не боюсь, – медленно опуская взгляд с его глаз на скрывающийся член за тонкой тканью белья. – Просто я не вижу «больших» причин, чтобы желать.
Он так звонко рассмеялся, запрокинув голову, я вздрогнула, услышав настоящий искренний смех. Он был по-своему мелодичен, люди с искренним смехом рисовали непроизвольную улыбку на чужих лицах. Мне бы хотелось улыбнуться вместе с ним, если бы глаза не жгло от слез печали и тоске по дому.
– У тебя отвратительный характер, – проводя рукой по лицу, подытожил Марко. – Мне подходит.
После этих слов он удалился в ванную, а я осталась сидеть на мягкой кровати, которая манила меня прилечь на нее. Я была в грязной одежде, а еще мои волосы слиплись от собственной крови. Мне нужно было привести себя в порядок.
– Извините, – женщина в фартуке прошла с подносом и поставила на прикроватную тумбу. – Мистер Волларо попросил приготовить завтрак.
Взглянув на тарелку с кашей, которая сверху была украшена фруктами. Чай и отдельно блюдце с дольками лимона.
– Спасибо, – поблагодарив женщину, оставаясь на своем месте.
Марко ушел, не беспокоясь о том, что дверь была открыта и могла убежать. Скорее он проверял, насколько глупо я буду выглядеть, когда солдаты Каморры схватят меня, сделав я шаг за порог дома.
Женщина тут же удалилась, через минуту я услышала, что напор воды стих. Придвинувшись ближе к подносу, почувствовав запах молочной каши, меня замутило. Я взяла только чашку с чаем и бросила в него лимон.
Марко вышел уже одетый в чистую одежду, но его волосы спадали хаотичными прядями на лоб, немного скрывая глаза.
– Еда не отравлена, – будто именно это смущало меня.
– Я не голодная, – соврала я, отпивая жидкость, которая обожгла рану на губе.