- Покойник тут. Со времён революции я многое повидал. Но такое вижу впервые.
Мишле открыл дверь. Вилларде лежал на ковре лицом вниз. Крови и ран при быстром осмотре Мишле не нашёл. Его поразило только лицо Вилларде: отливавшее синевой с коричневыми кругами вокруг глаз. Странгуляционной полосы на шее Мишле тоже не нашёл. Он поднялся и перекрестился над телом. Выйдя за дверь, он прикрыл её за собой.
- К нему никто не входил?
- Я опросил всех слуг и, клянусь богом, - хозяин снова перекрестился. – Не только никто посторонний, даже его товарищ из соседней комнаты.
- Этот товарищ, он не выходил из своей комнаты совсем?
- Как только я проводил его, он закрыл дверь. Позже попросил вина. Я немного замешкался – новый постоялец прибыл. А когда я вошёл к нему, он был уже таким, каким вы увидите, если зайдёте к нему.
Мишле не заставил себя уговаривать и толкнул вторую дверь.
Бертран не переодевался после дороги. Только скинул мундир и сапоги. Сам он сидел в кресле в расстёгнутой сорочке. Перед ним лежала трубка, из которой вился какой-то сладковатый дымок, от которого у Мишле слегка закружилась голова. Неправильной формы небольшой алмаз Бертран держал в правой руке. Левая висела вдоль кресла, сжимая какой-то листок. Глаза у Бертрана были закрыты, фигура застыла. Когда Мишле пытался его облокотить о спинку кресла, тело с большим трудом опёрлось о неё. Выражение лица Бертрана при этом не изменилось. Мишле, нагнувшись, приложил ухо к его носу и несколько минут сосредоточенно прислушивался. Положив руку на грудь, он медленно считал удары сердца. Затем, нахмурившись, он резко выпрямился.
- Срочно за лекарем. Второму уже не помочь, но этого, пока он ещё жив, спасти надо, - резко произнёс Мишле хозяину. Тот, перекрестившись, мгновенно исчез.
Мишле, продолжая осматривать Бертрана, попытался вытащить из его левой руки исписанный лист. Оторвав конец, который сжимали пальцы, он прочитал:
«Любезный Мишле. Если вы читаете это письмо, значит, вы нашли меня во время одного из моих припадков летаргии. Это свойство нашего рода. Оно передаётся не всем и не всегда, но мне, как вы уже поняли, не повезло. Ничего страшного, но очень утомительно и хлопотно. Чтобы приступ быстрее прошёл, и меня не похоронили заживо, как моего деда, я вас прошу сделать мне следующее одолжение. В моих вещах вы найдёте два флакона с жидкостью. Флакон, где написана цифра «один» надо вылить весь и подогреть тёмную жидкость, которая в нём окажется. Как только она начнёт кипеть, капнуть в неё четыре капли из флакона с цифрой «два» и дать остыть. Пока это проделываете, из флакона с цифрой «три» высыпьте порошок. Его нужно совсем немного. Охлаждённую, но не холодную жидкость шприцем, который найдёт там же, введите мне в вену на руке. Пока кровь разнесёт её по всему телу, подожгите порошок из флакона с цифрой «три» и его пары поднесите к моим ноздрям. Когда увидите, что мои веки дрогнули, процедуры можно прекратить. Заранее приношу вам извинения за хлопоты и прошу вас оказать мне эту дружескую услугу. Умоляю, не давайте мои флаконы в руки знахарям и лекарям. Эти невежественные люди убили моего деда, а способ, которым бабка пыталась его спасти и который я описал вам, сочли колдовством. Её сожгли на костре, когда она пыталась вскрыть могилу деда. Ещё раз приношу вам свои извинения за беспокойство. И уповаю на вашу честь.
Фластилар.»
Некоторое время Мишле постоял в раздумьях. Потом он решил обследовать вещи Бертрана, от части из поисков указанных флаконов и шприца, от части найти что-либо из его бумаг. В кармане мундира он нашёл маленькую исписанную книжку, где помимо дорожных заметок, описания встречи с Первым консулом и прочих мыслей, он нашёл записи, касающиеся внезапного недуга Бертрана. Способ его преодолеть был, очевидно, написан недавно – чернила ещё оставались насыщенными. Найдя флаконы, Мишле повертел их в руках, открыл и осторожно принюхался. Пахло какими-то едкими экзотическими травами. Мишле закрыл флаконы и спрятал их в карман, решив дождаться эскулапа. Через некоторое время тот с видом осознания собственного величия показался на пороге. За дверью маячило встревоженное лицо хозяина. Походив вокруг Бертрана, покачав головой, эскулап попытался прощупать его пульс, посмотреть зрачки и язык. Он для проверки поднёс даже зеркало к носу Бертрана.
- Странно, очень странно, - с глубокомысленным видом проговорил он. – В первый раз вижу такое.
- В своей записке он указал, что это летаргия. Что это?
- Я слышал об этом, - важно проговорил эскулап, сложив руки на животе. – Но сам сталкиваюсь в первый раз. Летаргия, это, когда внезапно, безо всяких причин человек засыпает сном, нередко подобным смерти. И даже пушкой его не разбудишь. Ну, может, только Трубами Страшного суда, - он засмеялся кудахтающим смехом своей шутке. – Человек может спать сколь угодно долго, - продолжал он. – И так же внезапно проснуться. Или не проснуться. Раньше это очень пугало.
- А лекарство от этого сна есть?
