- Хорошо-хорошо, - Бертран с улыбкой поднял обе руки в примиряющем жесте. – Я невоенный, я не знаю, ни как происходит набор, ни чему учат солдат.
Мишле хмуро взглянул на него и углубился в ужин.
Памятуя слова знахарки, Бертран пил много воды и не налегал на мясо. После ужина они разошлись по своим комнатам. Мишле, не раздеваясь, прилёг на кровать и предался своим мрачным мыслям. Бертран же, после того как унесли посуду, внимательно оглядел комнату. Его трубка и алмаз были аккуратно сложены на столик у кровати. Осторожно встав, он, покачиваясь, направился к нему. Рухнув на кровать, он взял в руки трубку и горящую свечу, учтиво оставленную хозяином. Медленно и осторожно он раскурил трубку и прилёг поперек кровати, свесив ноги. Через непродолжительное время он сел, отложил трубку и взял в руки алмаз. Глядя на него задумчивым взглядом, он повертел его в руках. Затем, словно очнувшись, он отложил алмаз на кровать, прикрыл его подушкой и потянулся за сюртуком. Через некоторое время он осторожно вышел из комнаты. Усталости в нём уже не было заметно.
Стараясь не скрипеть половицами, он спустился в конюшню. Вокруг стояла тишина позднего вечера.
- Быстро же ты оклемался, - произнёс резкий голос из темноты.
Бертран пошёл на него. Темнота, казалось, ему не мешала.
- А что здесь делаешь ты, Катерина? Зачем ты пришла меня спасать?
Наконец он подошёл к тёмному углу, где на сене сидела знахарка, прижимая к груди узелок.
- Ты позвал меня, ты не помнишь?
Она встала и попыталась рассмотреть в темноте его глаза.
- Ты необычная женщина, - произнёс Бертран, взяв её за руку. Его глаза пристально смотрели в её зрачки. – Хозяин говорил, что ты иногда приходишь, когда только подумают послать за тобой. Кто ты такая? Откуда так много знаешь?
- Я Хромая Катерина, колдунья с болот, - произнесла женщина, вырвав руку и отводя глаза.
- Ты сказала, я звал тебя, - Бертран провёл рукой по лбу и улыбнулся. – Но я этого не помню.
- Не лукавь. Когда ты был не в себе, ты звал своих родственников. Этот зов услышала я. И я пришла.
- Так ты?.. – Бертран подался к ней.
- Да, я тоже умею читать и передавать мысли, как ты. Как бы иначе я услышала твой зов? Да, я тоже дочь этого проклятого рода. Да, я тоже поплатилась за то, что принадлежу к нему.
Бертран во все глаза смотрел на женщину. Внезапно он резко откинул платок, обрамлявший её лицо наподобие монашеского одеяния. Женщина взмахнула рукой и в последний момент остановила движение Бертрана. Но он успел увидеть заросшую волосами шею и ухо.
- Да, лицо тоже скоро зарастёт. Пока мне удаётся сбривать и выщипывать явную щетину. Но скоро это уже не поможет. Как и травы, как и мази.
Бертран сквозь тьму наступившей ночи внимательно пригляделся и прикоснулся рукой к лицу женщины. Она отпрянула, но он успел почувствовать густой пушок на щеке, наиболее явно видный у бровей и вокруг губ.
- Да, я тоже урод, - произнесла женщина, закутываясь. – и это несмотря на то, что моя мать отдалась не по своей воле: твой двоюродный дядюшка её изнасиловал.
Бертран махнул рукой. Его тело тоже хранило проклятие рода, и по глазам женщины он понял, что она знает какое. Любопытство сверкнуло в её глазах. Бертран медленно снова протянул к ней руку. Женщина дёрнулась. Осторожными и плавными движениями он погладил её по голове и щеке.
- Тебя никто не любил, - проникновенно произнёс он, придвигаясь вплотную. – Даже мать была напугана, года увидела тебя новорожденную.
- Откуда ты… - хрипло начала женщина.
- Катерина, ты же знаешь, я такой, как ты. Я прошёл через всё то, через что прошла ты. Только жил я не на родине, а в изгнании. И меня ненавидели родные люди, а не деревенщина, как тебя.
Катерина прижалась щекой к его руке. Бертран другой рукой гладил её по голове и спине.
- Ни один мужчина не захотел тебя. Твоё тело внушает отвращение, хотя, по-моему, оно прекрасно.
Он продолжал медленно и тихо говорить ей на ухо, поглаживая по голове, плечам и спине. Потихоньку он начал распутывать её одеяние. Катерина не сопротивлялась. Размотав её широкий платок, он кинул его ей за спину и начал теребить крючки платья, как будто ненароком касаясь груди. Тёмные густые и жёсткие как лошадиная грива волосы тяжёлой волной упали ей на спину. Медленно и осторожно он уложил её и приник губами к её губам. Опираясь на одну руку, другой он мягко пробегал по её телу, зарываясь под юбки в поисках её средоточия, и за корсаж, нежно сжимая набухший сосок. Катерина с громким стоном выгнулась, раздвинула широко ноги и с силой вцепилась руками в волосы Бертрана. Её поцелуй был яростным и горячим. Её груди припухли, а соски затвердели под пальцами Бертрана. Её лоно было влажным и горячим, что уже не могло больше сдерживать Бертрана. Одной рукой он рывком высвободил из штанов свой член и мгновенно лёг на Катерину. Её рычание слилось с его хрипом, её ногти раздирали ему спину, её член терзал её лоно. На пике наслаждения она стиснула ногами его поясницу и впилась зубами в его плечо. Дёрнувшись ещё несколько раз, Бертран затих.
