- А шут его знает. После обряда она и так была как помешанная.а потом дни, недели, проведённые здесь, сломили её дух. А у Бертрана было полно других дел. Он воевал с церковниками, полицией, ругался с правительством, отбивался от всяких фанатиков, которые хотели то рецепт вечной жизни узнать, то ковчег Завета выкрасть. Сумасшедший дом! Да ещё история с Агнией…
- А что не так?
- Да вот, Катерина считает, что Агния – тот самый наш избавитель. Бертран так не думает. Но мало ли что… А если и так, то представь, какие возможности открываются у того, кто сможет влиять на неё, кто сможет воспользоваться её силой, какая власть будет у того, кто переживёт этот процесс избавления, чем бы это ни было. Вот он и ищет её.
- А если найдёт – убьёт?
- Вряд ли. Бертран властолюбив.
- А что с полицией делать? – вмешалась Катерина.
- А ничего. Пусть ищут. Они ничего не найдут. Бертран и все остальные позаботятся.
Катерина нервно прошлась по комнате, сжимая и разжимая руки.
- А что с ребёнком? – внезапно спросила Катя.
- Каким?
- Марта Изидорис родила ребёнка?
Гильом и Катерина переглянулись.
- Видишь ли, - смущённо начал Гильом. – Тут вообще детектив начинается.
- Я слушаю. Уже всё равно утро. А с полицейским обыском заснуть всё равно не возможно. Итак, что случилось?
Гильом почесал нос.
- Видишь ли, одновременно с Мартой в замке находилась ещё одна беременная.
- Интересно.
- Этьен Леруа, учёный-генетик, один из нашей семьи, для страховки решил сотворить её одного избавителя.
- Сотворить? Даже так?
- Он что-то там мудрил с нашими ДНК, и подсадил их одной невинной девочке из Китая. Её специально выписали от туда в возрасте пяти лет. Потом её тут растили до шестнадцати. А потом…
- И что дальше?
- А дальше, она каким-то образом узнала о Марте и, в отличие от неё, убежать смогла. Правда, она была на пятом месяце, и потому ничего хорошего из этого не вышло.
- Почему?
- То ли жизнь здесь, то ли побег по подземельям, башням и скалам, то ли голод на свободе, то ли насилие местных скотов в человеческом облике, но она попала в родильный дом при знакомой нам больнице с преждевременными родами. Ребёнок родился умственно отсталым.
- Суровая расплата.
- А Марта после побега Сюзанны, как её тут называли, тоже пыталась бежать. Её поймали сразу и приковали цепями в одной из подземных темниц. Там у неё случился выкидыш.
- Значит, планы Бертрана пошли прахом?
- Не совсем.
- Как так?
- Сюзанна при родах умерла. Но вместе с ней в один и тот же день рожала другая женщина, Беатрис Гольдман. Отдалённый потомок нашего рода, как оказалось. Они отошли от нас еще в 17 веке.
- И что?
- Беатрис не знала мужчин, - со значением сказал Гильом.
- То есть?
- Грубо говоря, она ни с кем не спала, была вообще девственницей.
- Непорочное зачатие? – фыркнула Катя.
- Партеногенез, - серьёзно сказал Гильом. – В природе с людьми такое случается. Этот случай не первый и не второй.
- Значит, непорочное зачатие Христа – партеногенез?
- Нет. Это миф. При партеногенезе рождение мальчиков невозможно. Рождаются только женские особи.
- Почему?
- У тебя в руках ответы, - Гильом кивнул на папки и бумаги в руках у Кати. – Читай и узнаешь.
- Хорошо. А детектив-то в чём?
- Беатрис была экзальтированная католичка…
- То есть, попросту тоже сумасшедшая. Странно при такой-то фамилии. Выкрест, что ли?
- Можно сказать и так. Рождение ребёнка без участия мужчины в его зачатии, она восприняла как рождение Антихриста…
- Это ещё почему?
- Потому что бог не объявил ей эту «благую» весть. Потому что она была из семьи, которую считала порождением сатаны. Потому что внешность ребёнка была уж очень необычна.
- То есть?
- Девочка была альбиносом. При чём полным.
- Агния…
- Именно.
- Ну и?..
- Сначала она её хотела убить. Но не смогла.
- Боже…
- Её удержали врачи. А потом, как она говорила, сама девочка не давала ей это сделать.
- То есть?
- Девочка говорила с ней.
- Дурдом.
- Вот именно. Случай был громкий. Про партеногенез журналистам не рассказывали. А вот про такой психоз или ,если хотите, послеродовая депрессия, умолчать не получилось. Через три дня Беатрис украла ребёнка Сюзанны и сбежала из родильного дома…
Катя помолчала.
- Гильом, всё это, конечно, очень познавательно для Кати. Но не забывай – у нас полиция. Такого никогда не было, - Катерина нервно сжимала и разжимала руки. – Обычно всех журналистов, писак, полицейских и искателей приключений останавливали на подходе к поместью. Редким удавалось добраться до дверей замка. А уж в сам замок не попадал никто, если его не ждали. А теперь…
- А теперь грядёт конец наших времён, - Гильом невесело улыбнулся. – Не беспокойся, Катерина. Перед рассветом всегда непроглядная тьма.
Катерина возмущённо фыркнула и стремительно вышла.
- Она всегда была очень тревожной. Всегда беспокоилась по пустякам, - задумчиво сказал Гильом, гладя на закрывшуюся дверь.
- А вас разве ничего не беспокоит?
Гильом повернулся к ней.
