«Ла Вуазен действительно арестована. Ла Вигуре ещё нет, но это вопрос времени. Экзили арестовали вчера вечером, когда он пришёл к ней, не зная о её аресте. Сегодня, скорее всего, арестуют и Дестинелли. Вопрос с д’Аво и Лесажем король решает с духовенством. Но, скорее всего, выиграет. Только инквизиция мутит воду. Бовильяр присутствовал при аресте своей кузины, но ему удалось скрыться. Его теперь ищут. Если он придёт к тебе – не принимай его. Возможно, за ним следят. Ла Вуазен уже начала говорить. Многое король уже знает. Твоё, вернее имя Ла Филастр, она может произнести в любой момент. Не предпринимай ничего. Не выходи из дома. Если придут за тобой, спрячься в нашей комнате. Я постараюсь запутать всё и всех. Я послал верного человека в Го и Муи, поэтому за Дезире и Жан-Батиста не беспокойся. Когда всё немного утихнет, я вывезу тебя в Испанию или на Корсику так же, как вывез из Англии. Позаботься о Денизе – я не верю ей. Только осторожно. Наш род не должен прерваться.
Бертран»
- О, Бертран, - прошептала Катерина. – О Денизе не беспокойся. В полнолуние я принесу её в жертву. Надеюсь, Хозяин не забудет мне подсказать, что значат девять дней.
Она сорвалась с места и подбежала к шкафчику, из которого вчера брала карты, так удивившие Денизу. Перетасовав их, она снова начала гадать. Но и как вчера у неё ничего не выходило. Но на этот раз девять дней сменились восемью.
- День приближается, - с мрачной улыбкой произнесла она. – Но день чего? Полнолуние будет через четыре дня. Надо как следует подготовиться. Чёрт! Я же не могу выходить! Ладно, надеюсь, дьявол не обидится, если я немного изменю ритуал.
Она швырнула карты на стол и направилась к потайной двери. Проделав все положенные манипуляции, она спустилась в потайную комнату, на ходу зажигая свечу. Проходя мимо того места, где вчера она сбросила Денизу в подземелье, Катерина прислушалась. До неё не доносилось ни звука. Удовлетворённо кивнув, она вошла в свою жуткую лабораторию. Задумчиво оглядевшись, она прошла к стене, противоположной той, на которой висела пентаграмма. Ухватившись за еле выступавший камень, она повернула его. Стена медленно разъехалась. Войдя в проём, Катерина оказалась в скромно убранной комнате, в которой, однако, присутствовали все удобства: и кувшин для умывания, и мягкая кровать с расшитым пологом, и удобный диванчик, и зеркало во весь рост в золочёной раме, и шкаф, открыв который, Катерина стала перебирать платья. «Дожили, - думала она. – Великолепный и ужасный род де Го и ле Муи! Твои потомки не могут позволить себе слуг без того, чтобы на них не донесли. Ничего. На Париже свет клином не сошёлся. Когда вернёмся в Го, я проведу смотр слугам. Многие уже одряхлели от жизни чурбанов. Хотя, что им? Поят, кормят, работой не утруждают. С чего бы им так стареть? Верно говорилось в преданиях прабабушек, не переусердствуй, создавая идеальных слуг. Ничего, только бы выехать из Парижа. Четыре дня я как-нибудь вытерплю. Потом развлечение для меня и радость для Хозяина. А дальше – посмотрим. Да и Бертран должен объявиться». Выбрав платье, она захлопнула дверцы шкафа. Подойдя к зеркалу, она приложила его к себе и стала рассматривать себя со всех сторон. Потом, кивнув своему изображению, она начала переодеваться. Поскольку брат-племянник не мог помочь ей зашнуровать корсет, она его бросила на кровать. Переодевшись, она подошла к маленькому туалетному столику у кровати. На нём стояли в ряд несколько болванок с париками. Волосы завитые разных цветов и фасонов. Выбрав светлые волосы. Она схватила маленькие кисточки и начала колдовать над своим лицом. Скоро из зеркала на неё смотрела юная неискушенная блондинка с детским румянцем на щеках и пухлыми капризными губками. Подойдя к платяному шкафу, Катерина, опустившись на колени, стала перебирать обувь. Наконец, выбрав туфли на самом высоком каблуке, она одела их. Затем она повернулась к зеркалу и ещё раз оглядела себя: высокая юная наивная горничная с широко распахнутыми глазами смотрела не неё из зеркала. Присоединив к своему наряду простенькую шляпку, она снова кивнула своему изображению. Теперь в этой простушке-служанке было трудно узнать гордую и зловещую баронессу Катерину де Го.
