Катерина оглядела комнату. Подойдя к зеркалу, она нажала на сердцевину цветка, украшавшего раму, и одновременно другой рукой повернула крылья ангелочка, находившегося с другой стороны рамы, книзу. Зеркало плавно отъехало от стены, освобождая ещё один тёмный проём. Прихватив плащ и свечу, Катерина вошла в него. Пройдя некоторое время по коридору, повернув несколько раз и поднявшись по лестнице, она вышла в глухой и тёмный переулок. Здесь, загасив свечу, она спрятала её в складках платья, натянула капюшон плаща на глаза и пошла по переулку к улице. Вокруг уже спускались сумерки, но сигнала к тушению огней ещё не было. Люди вокруг торопились по своим домам. Развесёлые девицы окликали солдат, проходивших мимо, предлагая скоротать ночь. Припозднившиеся торговцы закрывали свои лавочки, приказчики спешили в ближайший кабачок. На улицах Парижа было всё как обычно. Однако еле уловимое возбуждение всё же ощущалось в воздухе. Публичных казней с кровавыми подробностями давно не устраивали. Поэтому слух о возможной казни отравителей щекотал нервы парижан. Ещё были арестованы не все, кто принимал в отравлениях участие. Ещё не были допрошены все те, кого удалось арестовать. Ещё не был вынесен приговор уже допрошенным, однако парижане уже откуда-то знали, что казнь всё же состоится. Некоторое время прожившая в Париже Катерина уже впитала в себя дух города и улавливала малейшее изменение в его настроении. Вдобавок, обладая природной интуицией и остротой ума, свойственными всем потомкам рода де Го и ле Муи, ей не нужно было жить в Париже всю жизнь, чтобы ощущать перемены его характера.
Впервые она вышла из дома с осознанием того, что её могут арестовать, пытать и казнить. Но её это только будоражило. А, изменив внешность, она наслаждалась тем, что её вряд ли могут узнать
Она уже переходила к дому Ла Вуазен, как мужчина, одетый в костюм гвардейца, схватил её одной рукой, другой зажал рот и оттащил в тёмный переулок. Едва он прижал её к шершавой стене, как Катерина с быстротой молнии выхватила из складок платья кинжал и приставила его к горлу мужчины.
- Успокойся, тётя, - услышала она насмешливый голос Бертрана. – Без наследника останешься, милая сестрица.
Катерина опустила руку. Во тьме блеснула ироничная улыбка Бертрана де Го.
- Бертран? Ты здесь? Что ты здесь делаешь? – Катерина отстранилась.
- Это я хотел спросить у тебя, сестрица. Разве ты не получала моего письма?
- Получила. И что? Я обязана во всём следовать тебе? Ты мой господин, а я твоя раба?
- Не заводись тётя. Тебе сейчас небезопасно на улице. Поэтому я и писал тебе – сидеть дома.
- В лицо меня никто не знает. Да и в этом виде меня вообще трудно узнать.
- Но знают, где ты живёшь.
- И что?
- А то, что если тебя выследил д’Аво, смог узнать я, то всё это смогут проделать и другие. Не считай всех полицейских и военных дураками. Достаточно одной умной головы, чтобы накинуть тебе на шею верёвку.
