Он собрал остатки одежды и нехитрый хлам. Завернувшись в плащ, он улёгся спать в самый дальний и самый тёмный угол старой церкви. Медленно бледнеющая луна уступала место розовеющему небу.
Глава шестая
- Почему эта женщина связана?
- Ваша милость, - Чиновник, записывающий показания связанно черноволосой женщины в грубом балахоне, вскочил, опрокинув грубый табурет. – Нас никто не предупредил о вашем приходе.
Он зло посмотрел на коменданта, перебиравшего в смущении ключами рядом с пожилым полноватым мужчиной с редеющими светлыми волосами. Комендант засуетился, подставляя своему спутнику убогий стул. Парик мужчина держал в руке и изредка им обмахивался.
- Иначе вы бы проводили допросы в будуаре? – спросил он чиновника с кривой улыбкой. – Я спросил, почему у этой женщины связаны руки?
Черноволосая женщина подняла голову, и на светловолосого мужчину полыхнули глаза Катерины де Го. Едко улыбнувшись, она повела плечами.
- Ваша милость, - заторопился чиновник, без нужды теребя перья на столе перед собой. – Эта женщина опасна. Она колдунья, - шёпотом произнес он, подавшись к посетителю.
- Какая чушь! – Мужчина резко встал. – Что вы мелете, любезный?
- Да-да. Когда её привезли, то отвели в камеру сразу. Там её развязали и дали умыться и привести себя в порядок – всё же не простолюдинка какая-нибудь. Но она не стала ничего делать, а только слегка ударила в грудь девушку, которая хотела помочь ей переодеться. Это дочь Трюшона, помощника коменданта, - Чиновник кивнул на коменданта, который все ещё стоял за пинкой стула нового посетителя. – Охранник стоял у двери. Так эта женщина, - Тут на лице чиновника отразился ужас. – Просто прикоснулась к Миетте и сказала, что та через две минуты умрёт. И - хлоп! Миетта на выходе из камеры падает. И что же? Она мертва! Ни один охранник не подходит к ней близко. На прогулке она так же убила одного заключённого.
- У вас что мужчины и женщины содержатся вместе? – перебил чиновника мужчина.
- Содержатся – да. В разных камерах. А гуляют в разных концах двора. В тюремном дворе каменная стена разделяет мужскую и женскую половины. Но один молодой человек слишком долго не видел и не прикасался к женщинам. А для него это было губительно. Вот он и перелез через стену, когда стражник отвернулся.
- И что же?
- Он напал на неё, - Чиновник со страхом кивнул на Катерину. - А она только слегка толкнула его в живот и сказала, что через три дня он умрёт.
- И что?
- Он ей в лицо рассмеялся. Подоспел стражник. А через три дня он на прогулке схватился за живот, упал и умер.
Мужчина подошёл к Катерине. Он задумчиво глядел не неё сверху вниз, в то время как монах нервно крестился у него за спиной.
- Так это ты пожелала министру Ларейни жестокой смерти? – спросил он, продолжая задумчиво глядеть на неё.
- Да, сударь, - ответила Катерина. – Однако я сказала, что если вы только помыслите мне причинить зло, в тот же день вы и ваша семья умрёте в страшных мучениях.
Мужчина улыбнулся.
- Ты знаешь меня?
- Нет, - усмехнулась Катерина. – Я догадалась.
- Интересно. Однако, ты зря думаешь, что казнить или миловать буду тебя я. Это будет делать даже не палач. И это может сделать не только король. Есть закон…
- Который умные люди легко обходят.
Ларейни снова улыбнулся.
- Ничто не совершенно. Но и не всем везёт. Вот, Ла Вуазен, несмотря на её связи и болтливый язык, приговор не за горами. Её помощницу, Ла Вигуре, уже повесили. Уж очень она была упряма. Как её ни пытали, она не сказала ничего. И ты…
- Если вы только…
- Полно, милочка, - Ларейни отошёл от Катерины и сел свой стул. – Как суеверный человек я, конечно, могу допустить, что, проклиная от души, можно убить. Как современный человек я отвергаю эту чушь, но допускаю, что ты сама можешь верить в неё. И, наконец, как христианин я тебя жалею, хоть и ужаснулся твоим деяниям. Как христианин я верю, что каждому воздастся по его делам. Но я здесь не за этим. Пообщавшись с Ла Вуазен, я понял, что не она руководила всем этим… - Он щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать слово. – Всей вашей компанией. Она обычная знахарка, которой в детстве подсказали, как унять кровь лопухом, и большего она ничего придумать не может. Ну, ещё глупые мистерии в виде «сатанинских месс» для простаков. Автор же ядов и историй, для которых эти мессы были нужны, не она. Ла Вигуре мне ничего не сказала. Может, скажешь ты?
Катерина выпрямилась на табурете.
- Твоё имя? – резко спросил министр. От его благодушия не осталось и следа. Из дружелюбного он стал официальным.
Катерина вздрогнула. Она медленно подняла глаза на министра и чётко произнесла:
