— И ты боялась, что я не пойму тебя? — это был первый вопрос, заданный Бонни за несколько часов непрерывного повествования подруги. — Я же не слепая, в конце концов! Дамон… — мечтательно протянула она, — ну что тут еще скажешь? Перед ним невозможно устоять, тем более он так изменился. И это кольцо, купленное еще несколько лет назад… Ох, Елена, я бы тоже потеряла голову и не только от счастья! Я вот только в толк никак не возьму, почему ты такая грустная? Любовь — это ведь величайшее в мире счастье!
Елена только вздохнула. Ей хотелось возразить насчет счастья, но она не стала спорить.
— Стефан, понимаешь? — тихо спросила она.
— Еще как понимаю! — горячо вскрикнула Бонни. — Выбор… да, тебе придется выбрать! И я никогда не хотела бы оказаться на твоем месте — просто потому, что не сумею выбрать. Но ты всегда была очень сильной. А то, что ты мне рассказала — о своих чувствах к Дамону — так и должно быть. Тебе никогда не удастся обмануть сердце. Сейчас оно принадлежит старшему брату, но все может кардинально измениться, как только ты увидишь Стефана. Не торопись, пусть все идет так, как идет. Терзая свою душу, ты ничего не добьешься. Тебе ведь хочется быть с ним?
Вопрос звучал скорее как утверждение. Елена кивнула, ощущая, как где-то в глубине души начинает расти разрушительная по своей силе волна тревоги, скорее даже тоски — вековой, отупляющей, причиняющей неизлечимую боль. Несколько часов без вампира начнут сказываться незамедлительно, уже знакомая картина.
Бонни как будто прочитала ее мысли. Она тут же поднялась с кровати, на ходу поцеловала Елену в щеку, подошла к двери, распахнула ее настежь и громко позвала:
— Дамон!
Ей оказывается и не надо было кричать, он сидел под дверью и тут же поднялся на ноги, заглядывая в комнату через плечо рыжеволосой девушки. Бонни невольно подметила, что если бы их с Еленой сейчас поставить рядом, они были бы удивительно похожи. Глаза, полные тревоги и переживаний, чрезмерная бледность, не присущая даже бессмертным, каждая черточка лица искажена от боли. Но не физической, а душевной.
— В общем, я пойду. Не обижай ее, хорошо?
Вампир мотнул головой в знак согласия, продолжая неотрывно смотреть на Елену.
Бонни мечтательно вздохнула, понимающе улыбнулась, в последний раз окинув взглядом влюбленных, и вышла из комнаты.
Дамон продолжал стоять на пороге, не решаясь войти.
— Зачем ты подслушивал? — очень мягко спросила Елена. Она не злилась, просто в очередной раз убедилась в его бестактности и невоспитанности. — И войди, пожалуйста. Мне очень плохо без тебя.
Юноша тут же оказался рядом с ней, облегченно сжимая ее в объятиях.
— Я не подслушивал, — ответил он. — Честное слово. Возможно, это многое бы мне объяснило, но я не хотел тебя разочаровать. Я сидел с Мэттом и старательно слушал его благоглупости, ну и заодно рассказал ему забавную байку о причине, по которой ты ходишь с перевязанной рукой. Кстати, ты знаешь, что ему нравится Бонни?
— Значит, ты сидел под дверью просто так? И ничего не слышал? — девушка сознательно не замечала его попыток сменить тему.
— Допрос с пристрастием… — протянул Дамон. — Это так на тебя похоже. И извечное недоверие. Ты всегда будешь сомневаться в каждом моем слове?
— А разве ты не сомневаешься в моих словах? — тут же парировала Елена.
— Не злись, моя принцесса. Я все могу объяснить, — вампир лег на кровать, блаженно потянулся и похлопал по одеялу рядом с собой.
Девушка хотела было отказаться, ссылаясь на подозрения в очередной попытке сменить не только тему разговора, но и эмоциональное состояние, но не смогла удержаться. Она легла рядом, обвивая рукой его широкую грудь, склонила голову на плечо и с наслаждением закрыла глаза.
— Я спокойно сидел в комнате американца, не давая себе возможности слушать то, о чем ты говоришь. А оказался я под дверью не случайно: мне вдруг стало так больно, что я даже не сразу определил, кому именно эта боль принадлежит. Скажи мне, пожалуйста, что причиняет тебе такие страдания?
Он говорил очень тихо, чтобы ненароком не разбудить Елену, если он вдруг заснет.
— Я же говорила тебе, — спокойно ответила она. — Мне плохо без тебя.
Дамон не поверил ей, потому как знал, что человек не может испытывать такой сильной привязанности к кому-либо. Но не стал спорить. Он крепко обнял девушку, поднимаясь с кровати, и прошептал:
— Ты так устала, любовь моя.
Елена тут же отрицательно замотала головой в разные стороны, пытаясь показать, что вовсе не чувствует усталости.
— Я же говорил, что умею определять твои состояния даже без помощи Силы, — не дал ей сказать хоть слово вампир, прижимая к себе девушку одной рукой, а второй разбирая постель.
— И откуда в тебе такое желание спорить по каждому поводу? — насмешливо спросил он, снимая с нее одежду.
Она тоже потянулась к его рубашке, стараясь ее расстегнуть, когда Дамон нежно отодвинул ее руки от себя.
— Ты собираешься спать, Елена, — напомнил он. — Мне сон не нужен, поэтому не будем понапрасну терзать мое самообладание.
