— Еще потому, что мои требования для тебя ничего не значат, — в притворной обиде ответил Дамон.
— Даже требования? — еще больше развеселилась Елена. — В свою очередь я обещаю исправиться.
Она крепче сдавила ладонь любимого и улыбнулась. С таким Дамоном всегда было просто. Он милый, ласковый, ироничный, разговорчивый, любящий, и впервые в жизни она поняла, что он счастлив. Ей удалось сделать то, что до сих пор не удавалось никому. Этот юноша, сердце которого буквально переполнилось безграничной радостью, был делом ее рук. Именно Елена смогла дать ему все то, о чем он мечтал пять столетий. И эта мысль как нельзя лучше согревала душу.
— А теперь я жду подробных объяснений, — Бонни повернулась к своему спутнику лицом, стараясь взглядом заставить его каяться. — К чему был весь этот цирк с одним единственным клоуном?
Мэтт нехотя глянул на ее сердитое выражение лица и тут же отвернулся. Ему было стыдно за собственное поведение, но к Клычку это не относилось. Он свалял дурака перед девчонками — вот это было куда серьезнее, чем обида какого-то вампира-извращенца.
— Ты сама не понимаешь? — обратился он к девушке. — В самом деле, почему это я не стал фанатом всеми любимого упыря?! Такой ласковый, нежный, внимательный, заботливый, да еще и мордочка у него на все сто, а про красоту его трусов мы тут промолчим! Бонни, ты действительно думаешь, что он хороший?
Юноша повернул к ней перекошенное злобой лицо в ожидании ответа.
— Возможно, он не самый идеальный человек в этом мире, — осторожно начала она. — Но ведь все не без греха. Дамон очень сильно изменился. Ты замечал какими глазами он смотрит на Елену? Я уверена, что даже Стефан никогда так на нее не смотрел. Он не просто ее любит! Боготворит.
— Бонни, — не выдержал парень. — Тебя начинает носить! При чем тут то, как он смотрит на Елену? Я и сам знаю, что ради нее он глотки готов рвать — причем в прямом смысле этого слова. Но на этом его якобы безграничная человечность и заканчивается. Поверь, все что он говорит и делает — правда. Он убьет любого, если тот заставит Елену хотя бы всплакнуть. Ты понимаешь, что это уже шизофрения? Он же псих! А ты старательно пытаешься его защищать, беря пример со своей полоумной подружки!
— Ты ревнуешь? — неожиданно поинтересовалась его собеседница.
Вопрос прозвучал довольно обиженно, потому как ей неприятно было бы услышать положительный ответ.
— При чем тут это? — спокойно ответил Мэтт. — Я уже давно свыкся с мыслью, что Елене нравятся кровососы. Просто мне непонятно ваше желание защищать Мистера Клыка. Разве ты не понимаешь, что он последний подонок на этой планете?
Бонни с осуждением на него посмотрела и не сумела сдержать рвущейся наружу раздражительности:
— Да что в нем такого плохого? Елена счастлива с ним. Он никогда ее больше не обидит. А так любить, как делает это он… — она мечтательно закрыла глаза, невольно вспоминая те нежные взгляды, которые она иногда ловила на подруге. — Зачем ты издеваешься над ним, специально провоцируя самую агрессивную реакцию, направленную в твою сторону? Хочешь доказать всем, что очень хорошо в нем разобрался, а мы, глупенькие, ошибаемся?
— У меня встречный вопрос: а что ты так его защищаешь? — Ехидно поинтересовался Мэтт. — Ты случаем не рекламный агент этой твари?
Последний вопрос стал той самой каплей, переполнившей чашу до краев. Бонни мысленно послала друга по известному адресу и отвернулась. Смысла в дальнейших препираниях она не видела, а выслушивать оскорбления в свой адрес как-то расхотелось.
Мэтт временами был чрезмерно эмоционален, а сейчас кроме злобы, она не увидела в нем больше ничего. Драм-концерт выглядел так же отвратительно, как и его недавние оскорбления вампира.
Дамон не был тем, кого стоит ценить за доброту и великодушие, но сейчас он очень изменился. И в лучшую сторону. Стал кардинально другим, и девушку это восхищало. Только очень сильный человек способен изменить себя до состояния полнейшей неузнаваемости лишь ради того, чтобы его полюбили. И пусть он не был человеком — все равно степень уважения от этого не изменится. Бонни полностью одобряла поведение Елены, и ее стала раздражать та позиция, которую занял Мэтт.
Так они и ехали в полном молчании, пока юноша, наконец, не сдался.
— Прости меня, — себе под нос буркнул он. — Знаю, все то, что я сказал про Дамона, прозвучало довольно бессмысленно. Но это правда. И позволь мне объяснить почему?
Девушка, не поворачиваясь, кивнула.
