Дамон умолк, ожидая реакции на свои слова. Его вдруг с головой накрыло такой волной раздражение, что с трудом удалось вернуть себя в спокойное состояние. "Почему все именно так? Она стала моей благодаря этому невыносимому соплежую, святому Стефу и его дурацкой выходке. Разве не могло быть иначе? И почему все старательно пытаются отобрать у меня то, чего я добивался в течение нескольких лет, показавшихся бесконечными?" — он мысленно пообещал себе убить всех виновников своего отвратительного настроения, которое он чуть было не выместил на любимой девушке.
— Я могу пообещать тебе все, кроме последнего пункта, Дамон, — медленно протянула девушка, окидывая взглядом лицо своего спутника.
Ярость… Он опять был в гневе. Глаза чернее самой ночи, губы плотно сжаты в тонкую полоску, брови угрожающе сведены, волевой подбородок настойчиво выдвинут вперед, старательно демонстрируя окружающим ту опасность, с которой можно столкнуться, сделав всего один неразумный шаг. Но Елена ничуть его не боялась, она уже давно поняла, каким расположением пользуется у этого жесткого хищника. Ей он не мог причинить ровным счетом ничего, и ее порадовала мысль о том, что Дамон потерял способность слышать ее умозаключения.
— Ты должна это пообещать, — с нажимом произнес вампир. — Это для твоей же безопасности. Он может быть опасен, — на последних словах он сам чуть было не рассмеялся. С опасным Стефаном ему еще не приходилось иметь дел, но вероятность была слишком высока, чтобы пускать события на самотек. — Я говорю правду, Елена.
Девушка потеряла дар речи.
— Твой брат опасен для меня? — осипшим голосом повторила она. — Ты серьезно?
— ДА, — яростно повторил юноша. — Что именно в моих словах напоминает тебе шутку? Я похож на твоего дружка-юмориста? Нет?! Тогда сделай одолжение, перестань спрашивать одно и то же по нескольку раз. Он О П А С Е Н, — по буквам повторил молодой человек и отвернулся, перестав обращать какое-либо внимание на девушку.
Ему не удалось сохранить душевное спокойствие. Он все-таки сорвался, нагрубил Елене и очень скоро начнет об этом жалеть. Ее мысли были недоступны, но эмоции накрыли его с головой. Боль, обида, несправедливость, непонимание. И все они вызваны его выходкой. Он столько раз сдерживался в прошлом, а сейчас не удосужился подумать о последствиях своего гнева.
— Прости меня, я не в себе, — попытался загладить свою вину вампир. — Мне надоели эти интриги, скрытые смыслы. Я устал разгадывать этот ребус. И мне меньше всего хотелось тебя обидеть. Итальянская кровь… — извиняющимся тоном добавил он, притормаживая.
Елена довольно зло отреагировала на его слова:
— Ты эгоист до мозга костей, Дамон. Тебе надоели интриги? Ребусы? Загадки? У меня их ничуть не меньше, — она попыталась выйти из машины, но ей не удалось. По всей видимости, вампир предусмотрительно заблокировал двери. — Хорошо, я продолжу. Может, я скажу сейчас то, что ты меньше всего ожидаешь услышать, но я закончу. Либо ты посвящаешь меня в свои планы, либо можешь и не рассчитывать на обещание относительно четвертого пункта.
Молодой человек посмотрел на нее с нескрываемым восхищением и тихо ответил:
— Действительно неожиданно. Я думал, ты сейчас откажешься от моего предложения, принцесса. Может, прибегнешь к небольшому шантажу? Я очень соскучился по тебе, а особенно по разгневанной Елене, которая сидит сейчас передо мной, заставляя воображение вытворять такое…
Девушка успела лишь вздохнуть перед тем, как жаркие губы слились с ее в неистовом поцелуе, а нежные руки с силой прижимали к себе.
— Черт, — быстро прошептал Дамон, стягивая с девушки одежду. — Придется теперь постоянно отвлекаться, чтобы сказать тебе всего пару слов. Ягуар я оставлю в целости, твою одежду тоже, — пообещал он, целуя шею любимой. — Вроде это все, моя принцесса.
— Я люблю тебя, — скорее прокричала, нежели произнесла в ответ Елена.
— Да, — согласился вампир. — Именно это я и хотел добавить.
Мэтт окинул злобным взглядом комнату и улегся на кровать. Никакого желания разговаривать не было, дорога его сильно вымотала, поселив в душе настойчивую ненависть к окружающим. Не хотелось бы обидеть Бонни, которая старательно поднимала ему настроение весь путь. Все эти откровенные разговоры о чувствах, которые вызывает в его сердце образ Клычка, изрядно действовали на не без того расшатанные нервы, поэтому в данный момент он решил ограничиться гробовым молчанием, чем ввергал свою спутницу в состояние легкого шока.
— Может, ты хочешь есть? — осторожно поинтересовалась девушка, старательно игнорируя взгляд, переполненный кипящей яростью и негодованием. — Я могу что-нибудь организовать…
— Ну да, — отозвался парень, закрывая глаза. — Пиявка позаботился о нашем благополучии, отслюнявив нам приличное количество условных единиц. Можешь ты обойтись без напоминаний об этом упыре со сладкой мордашкой?
Бонни буквально опешила от вывода, сделанного другом и умолкла, не зная, о чем ей говорить с этим озлобленным юношей.
