Санёк – другое дело. Он, как и его друзья, окончил юридический факультет, но выглядел простовато. Он даже говорил, что гордится своей рязанско-крестьянской внешностью, более того, она якобы помогает ему в работе. Он был адвокатом по гражданским делам и в ходе слушания дела многие противники поначалу его недооценивали, за что потом жестоко расплачивались. Впрочем, это его интерпретация ситуации. Санёк никогда не был женат, хотя постоянно в кого-то влюблялся. Характер у него веселый и легкий, и я надеялась, что он еще встретит свою Судьбу.
– Какие-то вы оба взъерошенные, – тем временем уже громыхал Борис, войдя в приемную. – Чем это вы занимаетесь в рабочее время?
– Строим версии, – преувеличенно серьезно ответил Макс.
– Это сейчас ты мне версию предложил, – тут же отреагировал Борис, – но она кажется мне неубедительной.
– Могу предложить еще парочку, – смеясь, ответил Макс.
Все разместились на угловом диване, и я предложила им чай или кофе, но они дружно отказались. Сказали, что все торопятся по своим делам, а сюда зашли по делу. Они собираются в конце апреля махнуть на Кипр на недельку и предлагают Максу составить им компанию. Зная, что их друг молодожен, решили озвучить свое предложение в присутствии его жены, для чего и собрались в полном составе.
– Нина, ну что, отпустишь мужа с нами? Мы люди благонадежные, присмотрим за ним, – произнес Борис.
Я рассмеялась:
– О вашей благонадежности я наслышана.
– Не увиливай. Отвечай прямо.
Я взглянула на Макса, а он лишь слегка опустил глаза, но мы уже давно научились понимать друг друга без слов. Он стоял рядом с моим столом. Я взяла его руку и прислонилась к ней щекой:
– Не отпущу. Мне он самой нужен.
Макс сделал покорное лицо и пожал плечами, мол, я не властен над собой.
– Подкаблучник! – припечатал его Борис, на что Макс ответил очень весело:
– Да я всю жизнь мечтал оказаться под этим каблучком! Мне там очень нравится.
Санёк с Алексом стали канючить, уламывая его, но Борис, похоже, понял, что это бесполезно. Вскоре и до остальных дошло, как обстоят дела.
– Я всегда знал, что брак – это насилие над личностью и отсутствие свободы выбора, – резюмировал Алекс.
– Вот потому я и не женюсь, – подхватил его слова Санёк.
В результате недолгих переговоров Борис заявил, что точку в этом вопросе еще рано ставить, время есть, а пока следует сосредоточиться на ближайших планах. В результате договорились встретиться в пятницу и расписать пулечку. В последнее время они почти полностью сосредоточились на преферансе, оставив в стороне покер.
Когда друзья удалились, Макс опять притянул меня к себе, но романтическое настроение, навеянное книгой Арзамасова, у меня уже прошло. Я сказала, что пора собираться домой, а по дороге заглянем в какую-нибудь кафешку и пообедаем, а заодно и поужинаем, так как дома ничего готового нет. Все-таки я неважная жена и хозяйка, подумала я, но вслух этого говорить не стала.
Когда мы заказали рагу с бараниной, Макс мечтательно произнес:
– Мне так нравятся твои котлеты!
Я рассмеялась:
– Намёк поняла. Завтра приготовлю, продуктов в холодильнике полно. Просто я сейчас такая голодная, что нет сил ждать.
За обедо-ужином Макс рассказал о своей встрече с коллегой. Этот сыщик проработал в «Фемиде» около двух лет, но три года назад уволился, так как глава агентства постепенно спивался, к работе относился небрежно, и заказчиков становилось всё меньше, так что зарплата стала чисто символической. Впрочем, он ушел по-хорошему и иногда общается с бывшим шефом, хотя всё реже и реже. Дела у того идут из рук вон плохо, а он продолжает пить и вообще непонятно, за счет чего держится. Макс заглянул в «Фемиду», но агентство было закрыто, и никаких объявлений на двери он не нашел.
Удалось кое-что узнать и об агентстве «Питер». Оно никогда не пользовалось популярностью и, просуществовав всего пару лет, бесславно почило в бозе. Один знакомый Макса, с которым он тоже успел сегодня встретиться, когда-то был знаком с главой «Питера» и считал его довольно скользким и непорядочным человеком. В общем, Макс пришел к выводу, что адвокат Климова, конечно, мог случайно нарваться на одно столь явно паршивое агентство. А вот выбрать таких два из длинного списка – это уже закономерность. Похоже, он был не заинтересован в том, чтобы дело раскрыли.
Затем я поделилась с Максом своими соображениями:
– Возможно, Климов не цель, а средство достижения цели, – сказала я.
– Что-то ты замысловато выражаешься, – перебил меня Макс. – Объясни попроще, чтобы последнему гуманитарию было понятно.
Я пояснила. Климова, несомненно, подставили, но сделали это не для того, чтобы засадить его в тюрьму, а для того, чтобы свалить на него вину за убийство Арзамасова. Цель – Арзамасов, а Климов – лишь подходящее средство, которое оказалось под рукой. Никто не стал копаться в делах писателя, он – жертва убийства из ревности! Кому-то было очень выгодно, чтобы так считали.
– А зачем «кому-то» убивать молодого писателя? – недоумевал Макс. – Неужели из зависти? Моцарт и Сольери?
