На остров (волосатые родственники человека плавать почти не умеют) весной выпускали партию обезьян, и до осени они существовали под наблюдением ученых исключительно на подножном корму.
Все шло хорошо, аборигены знойной Африки быстро переключились с бананов на ягоды, орехи и грибы, ловили и ели лягушек, личинок и улиток. Уже шли разговоры о попытке оставить часть зверей на зимовку — шерсть достаточно густая, живут же в Японии обезьяны в зоне вечных снегов.
И тут случился казус: с острова бесследно исчезла пара горилл…
О похищении речь не шла, горилла сама кого хочешь похитит — не то парочка самостоятельно освоила нехитрое искусство плавания, не то использовала в качестве плота прибитое ветром к острову большое дерево. Эксперимент быстренько свернули, а по ближайшим районам много лет гуляла, на радость любителям нездоровых сенсаций, легенда о диких и волосатых лесных людях…
Лукин достал блокнот и записал быстрым почерком: «Проверить, не было ли на озере ученых? Чем занимались?»
Подсознательно ему хотелось, чтобы давящая на психику деревня оказалась покинутой из-за происшествий с местными жителями: бесследно исчезавшая скотина, непонятным образом опрокидывающиеся при тихой погоде лодки или еще что-либо подобное.
Это могло бы дать хоть какой-то след в его слепых поисках.
Но действительность (Паша успел рассказать в их первый и последний совместный вечер на озере) была проще и грустнее.
Деревня умирала постепенно: сначала укрупнили совхоз, затем закрыли школу и амбулаторию — молодые, кто с детьми, поневоле потянулись в поселок, на центральную усадьбу; оставались доживать старики, а их становилось все меньше; магазинчик работал сначала три дня в неделю, потом день, потом поездила один сезон автолавка — и это прекратилось; электроветку, обрывавшуюся часто по зимнему времени, до весны не чинили — дорогу не чистили, машине монтеров не пробиться…
И оставшиеся старики съехали помаленьку к цивилизации поближе, в поселок; одно время наезжал кое-кто на лето, потом перестали — дорога почти непроезжая, электричества нет, телефона нет, магазина нет…
Остался труп, разлагающийся труп когда-то живого места.
Пашка говорил, что даже охотники, забредавшие сюда про осеннему времени, избегали постоя в заброшенных домах: дескать, в оставленном людьми жилье быстро заводятся и слишком вольготно чувствуют себя жильцы
Чепуха, конечно, но он почувствовал нешуточное облегчение, выехав наконец из деревни.
Дальше вдоль озера дорога шла абсолютно никакая — похоже, и в лучшие времена никто, кроме тракторов и лесовозов, по ней не ездил. Пришлось почти сразу включить второй мост, но трижды и это не помогало — Лукин вылезал из кабины, нарубал в окрестных зарослях жерди и мостил импровизированные гати — родники дальнего берега, за деревней вовсе уж низкого и болотистого, не смогло иссушить даже нынешнее небывало жаркое лето…
Топор легко вгрызался в податливую древесину ольховой поросли — работа чисто механическая, руки делали все почти без участия сознания и Лукин продолжил свои прерванные визитом в мертвую деревушку дедукции.
Следующим пунктом повестки у него шли рыбы.
Вообще-то люди едят рыб гораздо чаще, чем рыбы людей.
Но в этом правиле, как и во многих других, встречаются исключения — есть уголки, где люди составляют преимущественную пищу некоторых рыб. На иных островках Океании земля в большом дефиците, под кладбища свободного места нет — хоронят в океане, на радость прибрежным акулам. В бухтах, служащих местом упокоения аборигенов, акулы разжиревшие и ленивые (их не ловят — табу!) и к добыванию другой пищи уже не способные.
Акулы…
Это вариант, это уже
Несколько лет назад два американца вышли на речку половить рыбки (а если говорить начистоту — побраконьерствовать лосося). Финал ловли удивил — гигантская рыбина накрутила на себя несколько перегораживавших речку сетей и, с огромным трудом вытащенная на берег, оказалась белой акулой почти в тонну весом. Самое любопытное в том, что эпопея происходила на речке шириной не более двадцати метров и на расстоянии почти полутора сотен миль от атлантического побережья. Власти, кстати, не стали затевать иск о браконьерстве; больше того, вполне представляя, что могла натворить такая зверюшка с ничего не подозревающими людьми, отдыхавшими на речке, — даже выписали премию ловцам для компенсации изодранных снастей.
Не всегда подобные истории заканчивались удачно.
Известный ловец акул капитан Янг в своей книге упоминал кровавую драму, развернувшуюся на другой небольшой реке, опять-таки в США. Там были жертвы — рыбак (его лодку, кстати, тварь тоже опрокинула!), несколько купавшихся мальчишек и собака; в конце концов акулу изловили, и большей части нападений вполне удалось бы избежать — но никто не сумел сразу поверить, что в их речке могло завестись
