Лещ стоял у берега, недоуменно двигая жабрами, и не верил нежданной свободе. А потом с удивительной для толстого неуклюжего тела скоростью рванул золотистой молнией в глубину. Мультипликатор, который Лукин забыл смазать, протестующе взвизгнул.
Это была самая удивительная ловля на живца в его жизни — на огромного, двухкилограммового живца, превышающего размерами среднюю добычу столичных кружочников и жерличников.
Лещ несколько раз пытался пойти вдоль берега, но Лукин пресекал его попытки, поворачивая на прежний курс осторожным натяжением лески. Наконец, примерно в полутора сотнях метров от берега, живец прекратил свое движение вглубь и плавал туда-сюда почти на одном месте, постепенно сдвигаясь влево. Лукин решил, что расстояние достаточное, лодка Валеры опрокинулась еще ближе к берегу.
Монотонное занятие продолжалось почти час: он то подматывал, то отпускал леску, стараясь держать ее натянутой. И ежесекундно ожидал, что лещ панически задергается, когда на него надвинется там, в придонном сумраке, громадное НЕЧТО.
Но лещ не дергался, тянул спокойно, и Лукин понял, что опять ошибся — или тварь (твари?) не избрала местом обитания именно этот залив, или она не питалась рыбой, или, чем черт не шутит, жила только в его воображении, растревоженном сказочкой Ларисы…
Лещ не метался в испуге — сокрушительный рывок согнул удилище в дугу, оно хрустнуло и следующую долю секунды было буквально выдрано из рук. Казалось, что за рыбачью снасть случайно зацепилась субмарина и спокойно проследовала дальше своим курсом…
Лукин оцепенело смотрел на мирно покачивающееся у берега удилище, точнее сказать, на два его обломка — они не шевелились и все происшествие, мгновенное и неожиданное, уже казалось наваждением, спонтанной судорогой в напряженных руках.
Он медленно наклонился, подтянул к берегу свой рябиновый спиннинг за привязанную к комлю страховочную веревку и попытался смотать безвольно провисшую леску — не получилось, ручка мультипликатора намертво заклинилась — пришлось выбирать руками; прочнейшая плетенка лопнула примерно посередине.
Конечно, он не надеялся вытащить тварь — лишь оценить за несколько секунд, пока не разогнулся мягкий и тупой крючок, мощь ее рывков и, может быть, при удаче найти на пластичной проволоке следы зубов — реальную улику, позволяющую сделать хоть какие-то выводы. Ну что, мощь он таки оценил…
«Одним ударом сломать удилище, заклинить катушку и оборвать леску… да-а-а, такое надо суметь… Обычно рвется или ломается одно, самое слабое звено снасти… если б я привязал страховочный конец к поясу, а не с камням, и крючок был бы настоящим… хорош бы я оказался, хорош и, вполне возможно, вкусен…»
Тут он вспомнил про динамит.
Нет, конечно, не про динамит — главное изобретение старины Нобеля давно уже не в ходу — про десяток тротиловых шашек, спрятанных в укромном уголке машины (детонаторы и шнуры Лукин унес от греха подальше в палатку).
Глушение реликтовых ящеров взрывчаткой как-то не входило в арсенал методов исследований, которым он посвятил треть жизни, — и шашки напрочь вылетели из головы. А ведь если связать их вместе и если тварь далеко не уплыла, то можно легко и просто объяснить ей, что на каждую подводную лодку найдется своя глубинная бомба…
Озеро от мощнейшего подводного взрыва спас простой и неприятный факт, хорошо известный Лукину — всплывает обычно не более десяти процентов глушеной рыбы, причем самая крупная, как правило, тонет. Но задачей было не убить монстра, а явить добычу пред очи изумленной общественности… Нырять же за оглушенной тварью он не стал бы и под дулом пистолета, даже при наличии акваланга…
«Стоп! — сказал себе Лукин. — Акваланг… здесь ведь довольно долго ныряли два аквалангиста… и ничего странного с ними не произошло… черт, это ломает всю схему… Или они не заходили в воду, а просто написали в отчете, что искали тело и не нашли? Еще одна загадка…»
На сей раз он собирался в город неторопливо и обстоятельно.
Сложил все имущество в палатку, самое ценное забрал в машину, поглядел еще раз на озеро, совершенно очистившееся от тумана. И не спеша порулил знакомой дорогой.
По пути предстояло решить главный вопрос: как распорядиться полученной информацией?
К стражам порядка идти не с чем. Что мог он им предъявить: сломанную палку и оборванную плетенку, способную корчевать подводные пни? Нет, туда стоит отправляться с трофеем; но вопрос в том, как трофей раздобыть.
Попробовать в одиночку? После утреннего фиаско у Лукина созрел план, но — рискованный, очень рискованный… Только голливудские чудища спокойно открывают пасть и позволяют герою запихать туда кабель высокого напряжения, или гранату с выдернутой чекой, или лодочный мотор с бешено вращающимся винтом.
Попробовать отыскать сподвижников на такое дело? Кого? Насчет властей все понятно… Друзья Пашки? Слишком долго они не встречались, Лукин не знал никого из нынешних… хотя нет, кого-то Паша упомянул в связи с чем-то… но вроде то был не друг, коллега по работе и на такую авантюру едва ли согласится…
