Еще и вонь с крысами... Но должно же быть что-то, заставляющее диггеров лезть и лезть под землю? Пусть не загадочные находки, но драйв, или адреналин, или хотя бы клевый фон для селфи...
Накликала, порцию адреналина они получили.
...Епифаном провел их к началу длинной штольни. Кое-где здесь сохранились деревянные подпорки, крепившие свод, но большая их часть валялась под ногами, — не целиком, в виде разноразмерных обломков.
— Не обвалится? — встревожилась Света.
Стас привстал на цыпочки, пощупал свод в одном месте, в другом. Успокоил:
— Не обвалится... Штольне лет двести, что могло обвалиться, давно обвалилось, вон сколько камней валяется. Разве что землетрясение ход раздолбает, первое в истории Питера и области.
— Все когда-то случается впервые, — сказала Света.
Всезнайка Стас растолковал: не случится, нет к тому никаких предпосылок с точки зрения геофизики. Тектоническая активность Балтийского щита закончилась во времена динозавров. На ближайший миллион лет он, Стас, сохранность этого хода гарантирует.
Света умолкла, подавленная авторитетом науки геофизики.
А когда они миновали штольню и попали в большую пещеру, вроде даже естественную, подземелье содрогнулось. С грохотом посыпались камни. Большой фонарь, натуральная фара, упал и звонко разбился. Стало темно.
Мила почувствовала удар по руке, сильный и болезненный. Услышала, как кто-то вскрикнул, Наташка или Светка.
— Все целы?
— Что это было?
— Где мой фотик?
Взволнованные вопросы перекрывали друг друга, но оставались без ответов.
Затем раздался новый звук — Леха с визгом раскручивал динамку своего «вечного» фонаря. Луч набирал силу, осветил кучу, образовавшуюся за их спинами, в штольне — камни в ней были перемешаны с кусками окаменевшей глины.
Луч переместился на лицо Стаса.
— Не обвалится, говоришь? — нехорошим голосом спросил Леха. — Мильен лет, говоришь, гнида?
...Они разбили лагерь в пещере, обследовали тянущиеся от нее штольни. Одни кончались тупиками, другие оказались завалены. Лишь одна уводила далеко, к скотомогильнику, и уже на полпути лютая вонь не позволяла усомниться: дорога выбрана правильно.
Камней и там выпало сверху немало, но пройти можно, — до отвесного уступа метра в полтора высотой. Под уступом в несметных количествах кишели крысы, огромные, отожравшиеся. Преодолеть уступ грызуны не могли, да и не стремились, пищи им хватало — дохлую скотину везли со всего района и двух соседних.
Воняло так, что хоть топор вешай. Скотомогильник (и выход наверх!) был совсем рядом. Стас заявил, что агрессивность крыс сильно преувеличена. Крысы людоедством грешат лишь в фильмах-ужастиках. А эти, реальные, испугаются огня и разбегутся.
Леха сказал жестко: один раз сбалаболил, всех подставил, — пойди и докажи, что не гонишь. Стас трусом не был и пошел.
Здешние крысы ужастиков не смотрели и дурных привычек нахвататься из них не могли. Но сделанных Стасом факелов не испугались. Умирал он долго. Казалось, целую вечность ворочался под серым живым покрывалом. Мила впала в истерику, вопила, гнала парней на помощь, хотела спрыгнуть сама...
Леха врезал ей по лицу — сильно, больно, разбив нос и губы. И увел всех обратно, разбирать завал, отрезавший их от выхода.
Разбирают до сих пор... И будут разбирать, пока не обессилеют окончательно. А этот миг не за горами. От первой пойманной крысы девушки воротили нос, и парни съели жаркое вдвоем. Сейчас такая трапеза кажется желанным лакомством... Но крысы поумнели, все реже попадаются в петли-ловушки.
...Когда Епифан отвел ее в сторону от костра и тихонько рассказал о намерениях Лехи, Мила поверила сразу. Ей и самой приходила в голову: если кто-то умрет раньше других, то... Она не заканчивала мысль, какие-то сдерживающие барьеры еще оставались. У отмороженного уголовника таких барьеров нет. Кто чей папа, ему плевать, и ждать, пока кто-то умрет, он не намерен... Предсказуемо.
— Что предлагаешь? — спросила она, тут же поправилась:
— Кого предлагаешь?
— Светку или Наташку... Если ногу подвернет... заболеет... Леха сказал, что тогда и Светку... того... Надо как-то одну из них аккуратно... придумать что-то.
Мила раздумывала около минуты. Потом потянула Епифана еще дальше в темноту.
— Смотри... Тут падают камни иногда, сам знаешь. Этот грохнулся недавно, пока вас и Наташки не было.
В тусклом свете «коптючки» Епифан едва разглядел здоровенный плоский обломок, вздохнул:
— Эх, чтоб он Светке на башку приземлился...
— А он и приземлился. На башку. Светке. Только что, — с нажимом произнесла Мила. — Берись с той стороны.
— Как... так вот сразу... может...
— Берись, гондон! Или Лехе расскажу, как ты его сдал. Ну!
Тяжеленный камень даже вдвоем едва подняли. Хотя, конечно, оба были далеки от лучшей формы.
«Может, она проснулась... — думала Мила, чувствуя, что руки вот-вот оторвутся. — Тогда придется маленьким камнем, в висок... А потом этим».
