Темные инстинкты полностью

Один из этих больных психов подошел к тому копу, что висел на цепи. Второй — к стене, на которой был установлен пульт управления лебедочным краном. Человек в маске поднял с пола ведро и начал выливать его содержимое на полицейского. Тот закашлялся, стал отплевываться и вертеться. Псих облил его с головы до ног. Коп застонал, тихо и невнятно. Затем человек в волчьей маске достал из кармана лоскут тряпки, поджег его и бросил в копа. Полицейский вспыхнул как сухая кора.

Они сжигали его заживо, Эн.

Парень завыл, задергался в бессильной попытке сбить пламя. Огонь пожирал его плоть, словно термит дерево. Через несколько секунд на цепи висел уже не офицер полиции. Это был обгоревший кусок мяса, на который по ошибке надели тлеющую форму копа.

«Господи боже, Рэй, не надо! Я не хочу слушать. Пожалуйста, не продолжай». Энни начало трясти. Лицо ее побледнело. Она еще крепче обхватила себя руками.

— Спустя минуту второй ублюдок нажал на кнопку пульта управления и привел лебедочный механизм в движение. Второй полицейский начал медленно опускаться в бочку. Когда его стопы погрузились внутрь бочки, повалил пар и раздался шипящий звук. Как будто кто-то опустил зажженную спичку в воду. Коп закричал как ненормальный. Чем ниже его опускали, тем больше поднималось пара, а звук шипения становился все громче.

Они опускали его в кислоту. Медленно.

Парень уже почти не кричал, его горло больше не могло ТАК напрягаться. Когда тело полицейского полностью погрузилось в бочку, камера повернулась обратно на банду. Всего на пару секунд. Затем запись оборвалась.

Энни охватил шок. Ее била мелкая дрожь.

Рэй налил еще немного виски. Сколько он уже выпил? Но алкоголь не помогал. Не «бил» в голову, как полагалось, не успокаивал нервы. Рэй раз за разом вспоминал эту запись. Повешенных боссов. Сожженного заживо и сваренного в кислоте полицейских. Таких зверств он не видел за всю свою службу в полиции. Хорошо еще, что пресса ничего не знала. Покажи такое по телевизору — и паника обеспечена. Он снова обратил внимание на Энни, сел рядом с ней. Оба продолжали молчать.

В чувство их привел неожиданный телефонный звонок. Рэй поднялся, подошел к тумбочке, на который стоял аппарат, и снял трубку.

Пока Рэй разговаривал по телефону (судя по всему, с капитаном), Энни понемногу приходила в себя. Она вышла на кухню и заварила крепкий чай с облепихой. Он помог справиться с дрожью и хоть немного привести в порядок мысли. Когда Рэй зашел на кухню, Энни спросила:

— Что сказал капитан Холланд?

— Завтра общее собрание в мэрии. Будут детективы из каждого отдела и командиры оперативных групп. Борьба со «Сворой» теперь наша основная задача.

— Как думаешь, их зверства будут продолжаться долго? На моей памяти власти впервые сталкиваются с подобным. — Энни уже начала приходить в себя, и теперь (так происходило всегда) ей хотелось понять, что полиция планирует предпринять в данной ситуации.

— Кэп сказал, что мэр в ярости. Ты знаешь, он был военным, «строил» свою политическую деятельность на принципах обеспечения безопасности граждан и соблюдения законов. Всегда оказывал огромную поддержку полицейскому департаменту. Пару лет назад он «протащил» в сенат штата поправку, которая позволила улучшить качество работы медицинской службы для городского населения. К тому же он умудрился получить финансирование от главы штата на создание одного из лучших реабилитационных госпиталей для военных и полицейских, пострадавших во время несения службы.

Рэй тоже, кажется успокоился.