— Ты же знаешь, я не легкомысленна. Я не такая расточительная, как… как некоторые.
— Дай тогда мне клятву. Чем я хуже царевича Александра?
— Клянусь! — сказала она, не задумываясь.
Он крепко сжал её.
— Пусти, Андрюша. Душно. Чувствую, что сердце убежит.
— От меня не убежит, крепко умею держать, чем завладел. Сейчас горы нас соединили — крепкий венец, вместе судьбу встретим. Не пугайся. Слышишь, что вершины говорят?
Перед ними крутой склон, весь в трещинах, убегал щербатыми гребнями в неведомую за изломом высоту. В синем небе черными лоскутами парили два хищника. Они поднимались всё выше и выше, как бы желая подобраться к самому солнцу, и оттуда бросали на землю печальные крики.
Музыка природы наполняла пространство величавых гор.
Катя сказала, что пора идти — их, наверное, уже обыскались.
Приготовления к праздничному застолью были в самом разгаре. В воздухе разносились пьянящие запахи специй, вина, поджаренного сала. Заза с игрушечным ружьём бегал по дому, как угорелый. Маленький Автандил с очищенным яблоком в руках с удивлением смотрел на брата, и, время от времени, подойдя к матери, дёргал её за подол.
Катя присоединилась к женщинам, приготовлявшим салаты. Андрей отправился в сад, где Иорам, запасшись несколькими бутылками вина, жарил на мангале шашлык. На шампурах шипело мясо, рядом на решетках дымилась золотистая форель.
— За именинницу! — сказал Иорам, протягивая бутылку.
Андрей кивнул, и, чокнувшись бутылкой, выпил.
— Почему не написать такой закон, чтобы пенсионерки надевали на себя покрывало, как восточные женщины?! Давно об этом думаю. Посмотри, Андрей-джан, бутоны превращаются в розы, а розы обратно в бутоны, но уже без лепестков. Вот Тамара, подружка Нины. Совсем осенней ткемали стала; ей бы я посоветовал дразнить воображение мужчин, прикрывшись двумя чадрами. А вчера иду через поселок, вижу, за оградой, в огороде, полуголая женщина канонического возраста, свой тройной живот на солнце сушит. «Э-о, кричу, почему жиром небо смазываешь?» — «Как смеешь, — в ответ кричит хозяйка живота, — со мною так шутить! Я вдова мэра города!» — «Очень прошу прощения! — в ответ рычу я. — Не узнал. До сегодняшнего дня думал: у вдов высоких чиновников на животе должности мужей выжжены, а на… скажем, спине — собственное имя!» Почему-то рассвирепела вдова, убежала в дом.
Как-то само собой получилось, что начали произносить тосты и праздновать до того, как был накрыт большой стол во внутреннем дворе. Пенилось вино, поднимались и осушались бокалы в саду возле мангала, на кухне, где на разделочном столе курчавилась зелень, белел сыр, пестрели разноцветные фрукты.
А когда собрались за столом, то оказалось, что Анзор, недавно прибывший с работы, был единственным, кто еще не поздравил именинницу. Подняв бокал, он сказал:
— Дорогая именинница! Лучшая из лучших! Катерина из Катерин! Я тебя помню школьницей. Когда мы вместе с тобой и твоим отцом поднимались в горы, и смотрели вдаль, он говорил: смотри, Катюша, с горы далеко видно, счастье видно, удачу видно. Вот смотрю я на твоё лицо сегодня, и вижу: нашла ты своё счастье, нашла удачу. Будь же счастлива всегда!
Поддержав мужа в его поздравлении, Тинатин, поднявшись, подошла к Кате и поцеловала её. Потом сказала, обращаясь к отцу и к Нине Алексеевне:
— Жаль, вы с нами не поехали сегодня. Царица Русудан, когда мы подошли к ней, прошептала тихо: «Благословляю вас, и будьте счастливы».
Сказала, и пожалела об этом. Иорам встал, и, подбоченившись, ответил дочери:
— Вай ме! Что мне шёпот? Когда я удачно продал фуру апельсинов, и Нина потащила меня в церковь, свечи сами зажглись, когда мы туда вошли. А при первых словах молитвы кадило само взлетело вверх, и такой фимиам закурился, что сквозь разорванные облака народ увидел кусочек райского сада! Так ведь было, Нина, а?!
Его слова, высказанные в манере балаганного шута, перелетев через блюда со свининой на косточке, с нежной мякотью баранины, с баклажанами и помидорами гриль, с рулетиками из цуккини с зеленью и начинкой из адыгейского сыра, через корзины с цветами; и, достигнув слуха Тинатин, эти слова потрясли её.
— Нина Алексеевна, я вам так не завидую, — вздохнула она.
— Э-хе-хе! — насмешливо протянул Иорам. — Скажи еще свою любимую фразу, что умные женщины выбирают дураков, с которыми им скучно!
— Разумеется… — едва слышно проговорила Тинатин. — Но мужчины, стоящие выше общего уровня, наскучивают им еще больше. У них для этого ещё больше возможностей…
И она обратилась к Кате:
— Расскажи, как вы погуляли в лесу, давно хочу спросить.
Запивая вином чахохбили, Анзор рассказывал про свои дела:
