«Да, – заключил он, – я всё время думал о ней. Сначала зайду домой, потом поеду по делам».
И Андрей пошел выбранным маршрутом – через горсад, к своему дому. Там ему пришлось снова выдержать объяснение с Катей. Её уже не устраивали отговорки, она требовала, чтобы он выложил всю правду – почему задерживается отъезд. Он не был готов к такому всплеску эмоций, поэтому ответил бессмысленным молчанием и растерянными взглядами. Потом ему пришло в голову сослаться на родителей. Кое-как отговорившись, Андрей выбежал из квартиры.
В этот раз ему повезло. Козин был дома – принявший неестественный цвет, небритый, еле стоящий на ногах. Алкоголизация прошла успешно. В квартире невкусно пахло, к тому же мать, ненужный свидетель, пришлось вывести глубоко ущербного товарища на свежий воздух, в парк. Сели на первую попавшуюся лавочку – Козин долго идти не мог, его шатало из стороны в сторону.
– Тебе нужно привести себя в порядок, – авторитетно заявил Андрей. – Тебя будут показывать по телевизору.
И приступил к объяснению того, что надо сделать, чтобы стать звездой: взять на себя… скажем, поджог магазина… с небольшими последствиями… ну, и… сбыт тех самых, хорошо ему известных микросхем. Так повторял Андрей несколько раз, акцентируя внимание то на передовицы газет и популярные телепередачи, то на прием в «офисе», то на особые условия и почет на зоне. Короче, путевка в жизнь, сбыча всех мечт.
Увлёкшись, размышляя уже о практической стороне вопроса – как провести рекогносцировку на местности, чтобы Козин мог уверенно рассказывать на месте происшествия, как и что он делал, – Андрей не сразу заметил, что скоро будет некому предлагать путевку в жизнь. Собеседник был близок к тому, чтобы отправиться в менее обременительное путешествие. Глаза его закатились, лицо посерело, сам он обмяк, и, безвольно привалившись к деревянной спинке, стал похож на тряпичную куклу.
«А ну крякнет раньше времени», – забеспокоился Андрей.
– Ты меня слышишь, звезда?
– Говори… говори… не молчи, – еле слышно проговорил Козин.
Андрей встал, поднял его с места, и потащил к дому.
– Куда? Так было хорошо… говори…
– Осспади, как тяжело с тобой. Капризные вы, звёзды.
Оказавшись у него на квартире, Андрей первым делом стал набирать отделение токсикологии больничного комплекса, в котором работал его однокурсник, Дмитрий Златьев. На месте его не оказалось, он уже ушел домой. Пришлось отправить ему сообщение на пейджер – чтобы он срочно перезвонил сюда, на квартиру Козину.
Златьев позвонил через несколько минут. Андрей кратко объяснил суть вопроса: надо оживить труп. Оплата сразу.
– По «скорой помощи»? Сегодня я не дежурю, но могу созвониться с ребятами.
– Не надо. Я привезу его на такси. Только ты меня встреть.
И они договорились встретиться у приёмного покоя больничного комплекса.
В ожидании машины он стоял на балконе и курил. Из комнаты доносились причитания матери Козина, шестидесятипятилетней женщины, которой Андрей представился «другом» её сына, и, разговаривая с ней, старался не смотреть в глаза.
Когда приехали, Златьев уже был на месте. Андрей сразу приступил к делу:
– Внимание, Дима: вот баблосики, вот поциэнт! Я тебе дам больше, чем мы договорились. У меня одна просьба: чтоб дядьку откачали, и… никому ни слова!.. Что?.. Где я его подобрал и зачем он мне нужен?! Хороший вопрос. Давай, до связи.
А про себя подумал:
«Лишние люди всегда виноваты».
«Может, и вправду уехать?» – думал Андрей.
Когда он вернулся с больничного комплекса, Катя немного остыла. Она уже не требовала объяснений, просто уговаривала его завтра же отправиться в Петербург, мотивируя спешку тем, что там, по просьбе отца, ей уже подыскали работу, а еще тем, что чувствует какую-то опасность.
«Ты чувствуешь, а я знаю, что это за опасность, – пронеслось у него в голове. – Действительно, почему б не бросить всё, и не уехать?»
Андрей уже собрался ответить «Да!!!», мысленно представляя радостное Катино лицо, представил, как она, отчужденно сидевшая на диване, бросится ему на шею. Но волнение, словно железными прутьями, сжало ему горло. Эта стая шакалов – Еремеев, Второв, и, как выясняется, Трезор – все они причастны к убийству Кондаурова. Каждый что-то получил. Да и плевать, пускай подавятся! Почему же сейчас, когда самое время немного раскошелиться, чтобы сохранить остальное… не то, что остальное, сохранить жизнь, все вдруг застеснялись. Ни у кого ничего не получается, вот, Разгон, пускай старается. Засветился по Урюпинску, теперь расхлёбывай всю кашу! Опять же, заплатил за Козина, а вдруг не удастся с ним договориться? А если даже удастся, кто поверит этому болвану?!
Но, с другой стороны, сбежав, подвергнешь себя, да и не только! еще большему риску. Никто не будет упрашивать. Найдут, кокнут, а следствию предоставят неопровержимые улики причастности ко всем делам, которые, как сказал Второв, объединены в одно большое производство.
Так, придя к выводу, что уехать завтра не сможет, Андрей сказал:
– Нет, Катюша. Завтра никак. Через неделю… максимум, дней десять.
– Но почему?
