Грищенко показал, что утром сбежал, увидев, что сообщник его задержан, а в полдень встретился с Хамхоевым. Рассказав о неудавшейся операции, потребовал деньги за предыдущий заказ. Хамхоев отказал, мотивируя тем, что тот заказ был второстепенным, побочным, и заявил, что расплатится только после выполнения основного заказа. Грищенко ретировался. Сначала он решил пойти на квартиру, взять паспорт, деньги, чтобы вернуться домой, в Ростов. Но, оказавшись во дворе дома, где была снята квартира, он увидел людей, показавшихся ему подозрительными. «Милиция», – подумал он, догадавшись, что Мартынов раскололся и сдал адрес.
Тогда Грищенко отправился в район «Семи Ветров», – туда, где жил Хамхоев. Его пришлось караулить до вечера. Когда он появился, Грищенко снова обратился к нему насчет денег. Тот отказал, и вновь повторил условия: сначала выполнение основного заказа, потом деньги. Поняв, что зря теряет время, Грищенко выхватил пистолет и дважды выстрелил в Хамхоева. Как раз в этот момент во двор въехал милицейский микроавтобус.
Слушая Уварова, Давиденко обдумывал очередной ход в игре. Пропустив мимо ушей имя предыдущей жертвы – ею оказался некий Ефим Бухман, учредитель компании «Фармбизнес» – он насторожился, услышав фамилию «Никитин».
– Что говоришь, Никитин? – переспросил Иосиф Григорьевич, устремив свой взгляд через приоткрытую дверь в коридор, словно ожидая оттуда услышать интересующий его ответ.
Уваров подтвердил, что да, именно про убийство Никитина рассказал Грищенко, управлявшийся снайперской винтовкой, как столовой ложкой. Фамилию, естественно, он не знал, но кто ж еще, кроме Никитина, был снят на катере во время задержания?
Прервав собеседника, похвалявшегося, как быстро ему удалось расколоть сначала Мартынова, а затем и Грищенко, Иосиф Григорьевич сказал:
– Ответ такой…
– А я пока ничего не спрашивал…
– Ответ такой, – невозмутимо повторил Иосиф Григорьевич, и назвал номер дома на одной из тихих улочек посёлка Ангарский. – Высылай туда группу, сам заезжай за мной. Дело очень…
Опередив его, Уваров закончил фразу:
– Дело очень-очень деликатное.
Выйдя к домашним, Иосиф Григорьевич объявил, что им придётся на некоторое время переселиться в загородный дом, «пока всё не уляжется», и стал собираться.
Через сорок минут вместе с Уваровым он подъехал к дому Еремеева. Их встретил спецназовец и провёл во двор. Трое сотрудников в камуфляже и масках сидели в «Мерседесе» и слушали музыку. Увидев шефа, выскочили из машины, и вытянулись по струнке. Давиденко с Уваровым прошли в дом. Мимо спецназовцев, с любопытством осматривавших внутреннее убранство, дорогую технику, их провели в спальню. Там, на кровати, с «браслетами» по рукам и ногам, лежал Еремеев.
– Ты дорого заплатишь… – выкрикнул он.
Ни слова не говоря, Иосиф Григорьевич набросился на него, и стал душить. Адвокат захрипел, слюна потекла из уголка его рта. Его полное тело прерывисто вздрагивало. Лицо из красного сделалось тёмно-багровым.
– Ну, балуется, – хмыкнул Уваров, оглянувшись на людей в камуфляже и масках.
Один из спецназовцев стал щелкать пультом телевизора. На экране замелькали картинки.
– Первый канал оставь, – сказал Уваров, и уставился в телевизор.
Движения адвоката становились всё судорожнее и реже. Закатив глаза, он высунул синюшный язык. Отпустив руки, Давиденко похлопал его по щекам, и, убедившись, что он дышит, назвал три фамилии: Хамхоев, Мартынов, Грищенко.
Уваров приказал выключить телевизор. Вынув из кармана собственную фотографию, обнаруженную при обыске на квартире киллеров, Иосиф Григорьевич помахал ею перед лицом Еремеева:
– Где взял фото? Говори, сучок болотный!
В ответ на это Еремеев злобно выругался.
– Ай-ай-ай! – покачал головой Уваров. – А еще интеллигентный человек. Свинья ты форменная, тьфу на тебя.
– Кто из вас Портной? – спросил он троих спецназовцев. – Надели маски, фиг вас поймёшь.
Сделав знак выступившему вперёд бойцу, он махнул остальным, – мол, освободите комнату. Они послушно удалились.
– Давай! – скомандовал Уваров.
Лёжа на кровати, Еремеев настороженно наблюдал за всем происходящим. Портной подошёл к нему, на ходу вытаскивая из кармана небольшой кожаный несессер. Раскрыв его, вынул набор разнокалиберных иголок. Выбрав самую тонкую, быстрым движением засунул Еремееву в ухо. Комната огласилась нечеловеческими, животными воплями; казалось, свет задрожал от крика. В смежной гостиной сделали погромче телевизор. Шла передача «Угадай мелодию».
– Не та мелодия, – флегматично произнёс Портной, и вынул иголку потолще и подлиннее, а заодно показал последнюю в ряду, длинную цыганскую иглу. – Эта проткнёт мозги.
Через час, сидя на кухне, два полковника прослушивали то, что наговорил Еремеев в диктофон.
