Выйдя из офиса, я увидел, курящих коллег.
– Привет!– сказал я им.
– Далеко собрался?– спросил Алекс, отвечая на моё рукопожатие.
– Нет. Хочу машину переставить,– солгал я.
Я постоял с ними пару минут, убедился, что они поднялись по лестнице и зашли в офис, и быстрым шагом пошёл в сторону метро. Там стоял небольшой киоск, на котором было написано "Ксерокс". В числе прочего там занимались реанимацией старых фотографий.
Через несколько минут я держал в руках маленькую матовую фотку. Изображение после фотошопа стало немного чётче, но мелкие детали были трудно различимы. На меня смотрел довольно молодой коротко стриженый мужчина с тонким носом и большими глазами. Я открыл кошелёк, сложил в кармашек фотографию и пошёл в офис.
Перед обеденным перерывом я не вытерпел и, подойдя к столу Алекса, спросил:
– Есть информация?
Админ отрицательно покачал головой.
– Сидел до двух ночи, чувак. Вообще ничего. Но ты не дёргайся: если он жив, я обязательно его найду.
Следующие две недели пролетели незаметно. Осень плавно перетекла в ноябрь. Задождило. Низкие тёмные облака нависали над городом. Похоже, первый мокрый снег не заставит ждать себя долго.
Я жил в режиме дом – работа. Ничего необычного не происходило. Снилась мне привычная ерунда, которая почти моментально вылетала из головы.
Алекс угрюмо молчал, из чего я сделал вывод о том, что поиски Аспирина затягиваются на неопределённое время.
А потом случился разговор с шефом, который в один из дней неожиданно появился в офисе. Зайдя в нашу комнату, он поздоровался и сказал, глядя на меня:
– Зайди.
Отчёт о проделанной работе давно лежал у меня на столе. Я вынул его из папки и пошёл в кабинет шефа.
ВВ сильно осунулся и выглядел очень уставшим. Под его глазами лежали тёмные круги.
– Располагайся,– предложил он.
Я присел рядом с его столом и протянул отчёт.
Шеф взял его и тут же положил на пачку бумаг, лежавших рядом с городским телефоном, которым ВВ практически никогда не пользовался. Некоторое время он рассматривал этот телефон, а потом тихо сказал:
– Тут такое дело. Любаша уходит.
Я понимал, что никакие слова утешения не смогут помочь в такой ситуации и просто спросил:
– Совсем ничего нельзя сделать, Вячеслав Валерьевич?
Левый глаз шефа задёргался.
– Совсем. Отослали анализы во все лучшие клиники мира. Израильтяне было дали надежду, но потом и они отказались.
– А диагноз есть?– спросил я.
– Нет диагноза, и никогда не было.
– Как это?– не понял я.– Ведь должна быть причина всему этому.
ВВ грустно усмехнулся.
– У нас в этом декабре тройной юбилей: мне семьдесят лет, ей шестьдесят. Оба декабрьские, пять дней разница. Сорок лет как официально женаты. Я её как увидел, сразу понял,– моя. Раньше мужики на длину ног особо не смотрели. И шмоток у наших баб красивых не было. Разденешь её, а там бельё такое… Вспоминать смешно. Она красивая, хохотушка, я долго за ней бегал. Она и сдалась. Свадьбу в Сибири играли, она оттуда родом. Потом мотались вместе по всей стране, она и застудилась где-то. А лечиться когда? Всё не беременела, да мы сильно и не переживали. Думали, осядем окончательно, тогда и дети появятся. Потом Союз развалили. Мы ко мне в Петрозаводск переехали. Я начал бизнесом заниматься, деньги появились. А наследников всё нет. Мы к кому только не ездили, да всё без толку. А потом один московский старичок профессор мне и говорит: случай, мол, очень интересный, я с таким за годы работы никогда не сталкивался. Сидит в ней гадость какая-то, затаилась, и момент ждёт, чтоб проснуться. Берегите жену.
ВВ облизал губы и продолжил:
– Я, выйдя от него, посмеялся: тоже мне светило околонаучное! Годики тикали, мы с Любой свыклись с мыслью о том, что деток у нас не будет. Я и сам не заметил, как начал в чужих постелях просыпаться. Любаша чувствовала, но сильно не пилила. Я только потом понял: она себя винила и свободу мне дала в надежде, что другая от меня родит. Я ведь всегда о сыне мечтал.
Голос шефа задрожал. Он налил себе воды из графина, стоявшего на столе. Я заметил, как сильно трясутся его руки. ВВ с жадностью выпил воду.
– Теперь, как гадость эта проснулась, я часто профессора вспоминаю.
А мне вспомнились слухи о частых заграничных поездках шефа с молодой любовницей. Этв тема в офисе не афишировалась, но говорили, что Любовь Андреевна всё знала и, прикованная к постели, терпеливо ждала мужа.
Во мне вдруг закипела злость.
– Выходит, Вячеслав Валерьевич, пока Вы на курортах развлекались, Ваша жена…
Я не договорил, увидев, как багровеет лицо шефа.
Он махнул рукой в мою сторону и тихо сказал:
– Лежачих не бьют, сынок, слышал?
Я отвёл глаза:
– Извините.
– Да прав ты, чего уж тут,– неожиданно согласился ВВ,– но с этим покончено, я давно так решил!
– Поздравляю!– буркнул я, мысленно ругая себя за допущенную бестактность.
Шеф нажал на кнопку, утопленную в столе:
– Девочка, будь добра, два кофе.
Через минуту в комнату вошла Юля с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки и вазочка с печеньем. Она поставила поднос на стол и быстро вышла из кабинета.
– В горле пересохло,– сказал ВВ,– угощайся.
