Темные Небеса полностью

Эли и Бри росли маленькими непоседами. Каждое существо, беспокоившееся о Правусе, старалось покуситься на их жизни… являясь сосудом этого Приращения, Холли определенно была окружена желающими… но поводов для беспокойства не было.

Племянницы Ланте оказались супер-гениальными детьми, она уже умели перемещаться. Едва почуяв опасность… или то, что пора купаться… они сию секунду перемещали прочь свои попки в подгузниках.

Чувствуя голод, близняшки перемещались прямо к материнской груди; и это до сих пор выводило из себя вполне уравновешенную Холли. Кейдеон, считавший такие ситуации весьма забавными, напевал дифирамбы. Близняшкам и сиськам.

Никчемный братец-наемник Ридстрома наконец-то все сделал правильно: оставил в прошлом жизнь солдата удачи и посвятил свою жизнь созданию семьи. Кейдеон и Холли, как, впрочем, и Ридстром с Сабиной, были разными настолько, насколько это вообще возможно.

Возможно, именно полная противоположность во всем и поддерживала их интерес друг к другу. Взгляд Ланте беспомощно переместился к Троносу.

Все-таки их фракции не воюют друг с другом. Их братья и сестры не жаждут прикончить вторых половинок своих родственников.

Ланте чувствовала… безысходность. Потому что не могла получить Троноса? Она сожалела, что узнала, какой теплой может быть его грудь, когда он обнимает ее… или на что похож секс с ним.

Ланте — чародейка, которая всегда получала то, что хотела в тот момент, когда этого хотела.

Но не теперь.

Отчаяние сменилось негодованием. Во всем виноват Тронос. Он заставил ее удивляться. Заставил еще больше думать о нем.

Прервав тишину, он сказал:

— Я не могу перестать думать о Фивериш.

Она выдернула свою руку из его.

— А ты постарайся!

Когда их хлестнул очередной порыв ветра, Ланте со злобой осмотрелась и пнула ногой камень.

— Это испытание, как в гребаных Бандитах Времени[14] со мной в главной роли!

— Я не знаю, кто эти бандиты, Ланте.

— Конечно, не знаешь. — Потому что никогда, за всю свою бессмертную жизнь, не смотрел фильмов.

У них нет ничего общего, кроме нескольких совместных воспоминаний из детства и недавних галлюциногенных оргазмов.

Из крайности в крайность.

Тронос теперь знал, на что было бы похоже потерять Меланте навсегда, не иметь возможности спасти ее, быть обреченным раз за разом наблюдать за тем, как она умирает.

Также он мельком увидел, каково бы было заявить права на свою женщину. Никакой опыт имевший место в действительности, не заставил бы его усомниться в том, что прямо сейчас он вместе с ней находится здесь. А она спрашивает, почему он продолжает прикасаться к ней?

В последних двух реальностях, на их долю выпало не мало испытаний… и это заставило его почувствовать себя ближе к ней. А она отдалялась от него все дальше.

Данная ситуация не спасала положение. Она вся изранена. И, должно быть, замерзала от регенерации; к тому же, она еще не до конца оправилась от шока.

Скорее всего, Меланте ужасно голодна. Тронос не представлял, когда они в последний раз ели. Сколько дней или недель мы были внутри этого зверя? Он начинал подозревать, что и время в Пандемонии течет иначе. И можно только догадываться, как долго они с Меланте потеряны для остального мира.

Помогая ей перебираться через канавы, он мысленно возвращался к четырём вещами: забота о ее безопасности; воспоминание о том, как она раз за разом умирала в той жуткой петле времени; ощущение гордости, когда она управляла демонами Пандемонии, чтобы спасти его… и смакование её отклика на его ласки, в их снах о Фивериш.

Что касается последнего, он опустил все ментальные щиты, позволяя ей слышать его мысли громко и отчетливо.

Он мысленно прокручивал воспоминания: влажный жар губ на головке его члена; лоно, сжимающее тисками его кончик, пока он проникал все глубже… учащенное сердцебиение, потому что она нуждалась в нем так же сильно, как и он в ней…

— Это было не по-настоящему! — подчеркнула она.

— Зато ощущалось чертовски реально! — Никто не заставлял его крылья раскрываться так, как она! — Черт возьми, я знаю твой вкус. Я знаю твои стоны. Почему ты так стремишься отречься от тех ощущений, что мы разделили?

Словно она считает себя слабой из-за того, что уступила ему. А все, что я ощущаю — этосила!

— Потому что этого никогда не было! — Приподняв бровь, она спросила: — Если эта галлюцинация была реальностью, не следует ли локону Никс находиться в моем кармане? — Она порылась в кожаных полосках, оставшихся от её юбки.

И вытащила прядь волос Валькирии.

Он изумился. Возможно ли, что Фивериш был реальным?

Меланте в замешательства утерла лоб.

— Нет-нет. Должно быть, Никс подкинула мне это, когда напала на меня на острове. Она могла незаметно спрятать локон, пока я была без сознания. Или, может быть, она сама побывала в чреве зверя? — Меланте запихнула волосы обратно в карман. — Не смотри на меня так!