Марк вздохнул. Бесстрастные черты Вождя явились его мысленному взору, и чудилось, что Кро глядит вроде бы с одобрением — мол, если уж кому сказать, с кем поделиться, так с этой девушкой. Уж она-то мимо чудес не пройдет! Одно чудо уже разыскала — тебя, Марк Вальдес, потомок фаата!
Он наклонился к Майе.
— Еще до того, как родители поженились, было у отца знакомство с одной женщиной… не совсем женщиной, ласточка, не такой, как мама, или ты, или Ксения… с женщиной лоона эо по имени Занту. Я знаю, что это звучит невероятно — лоона эо хоть и красивы, хоть и похожи внешне на людей, но не относятся к гуманоидам… у них ведь четыре пола и другой репродуктивный аппарат… Я все это знаю, знаю, но кажется мне, что в одном из астроидов есть у меня и Ксюши старший братец или, возможно, сестрица. Ты можешь в это поверить, ласточка моя?
Майя повела плечиками и улыбнулась.
— Поверить? Конечно, милый! Как говорил Кро Лайтвотер, друг твоего отца, жизнь полна чудес… Почему бы любви не сотворить это маленькое чудо?
Вальдес глядел на искусственную руку Кро Лайтвотера. Его друг- метаморф уже две сотни лет носил личину индейца-навахо и, согласно обычаям краснокожих, отличался редким спокойствием. Горе, радость или волнение почти никогда не отражались на его лице, жесты были скупыми, голос — без лишних эмоций, и только биомеханическая рука жила временами собственной жизнью. Вообще-то таких протезов, заменявших потерянную в бою конечность, у Вождя было несколько: имелся манипулятор с десятком щупальцев для тонких работ, и мощная боевая клешня с лазерным резаком и бластером, и даже специальное устройство для подключения к компьютерной сети. Но сейчас рука Кро Лайтвотера имитировала обычную человеческую: смуглая кожа, пять длинных сильных пальцев, коротко подстриженные ногти. Пальцы ритмично двигались, выбивая на крышке стола марш десантников. Вальдес догадывался, что это означает: несмотря на внешнюю невозмутимость, Кро испытывал радостное возбуждение.
— Марк задал вопрос, — промолвил Светлая Вода, нарушив тишину в адмиральском салоне. — Но, как обычно бывает, ментальная посылка включала массу других сведений. Вопрос всегда нуждается в пояснении ситуации, в которой он возник, и эти данные мозг излучает интуитивно, как граничные условия задачи. В общем, теперь я знаю, что происходит на Тхаре.
Кро смолк, и адмирал его не торопил. Темп марша десантников ускорился; пальцы Вождя барабанили по столешнице с нечеловеческой быстротой.
— Суть дела вот в чем: часть обитателей Тхара захвачена в плен, другие свободны и желают спасти невольников. У них есть оружие — Марк собирается вскрыть Арсенал времен Второй или Третьей Войны Провала. Но с трибой дроми им не совладать. Живых и свободных осталось слишком мало.
— О чем же он спрашивал? — промолвил Вальдес.
— О тактике, которая дает надежду на победу.
— И что ты ему посоветовал?
На лице Вождя промелькнула загадочная улыбка.
— Это не важно. Их шансы были нулевыми, а моя рекомендация дает вероятность успеха, но небольшую, пять-семь процентов. В лучшем случае — десять. — Он помолчал, затем произнес: — Думаю, ты понимаешь, что это значит.
— Да. Они нуждаются в поддержке, или, с вероятностью девять к одному, их перебьют. — Адмирал нахмурился, отвел глаза от пальцев Кро и спросил: — Когда мы должны действовать?
— Примерно в течение пятнадцати-двадцати суток. Марк еще не добрался до Арсенала. Чтобы вывезти оттуда все добро, вооружить людей и перебросить контингенты к планетарным базам, дроми нужно не меньше двух недель. Так что время у нас еще есть.
Вальдес задумался. Военачальник его ранга неизбежно является политиком, и в этом качестве он представлял ситуацию достаточно ясно. Сорок с лишним лет назад отгремела последняя, Четвертая Война Провала, и человечество, утомленное борьбой, тянувшейся долее века, вздохнуло с облегчением. Оборонные производства заморозили, Флот частично сократили, корабли поставили на консервацию, и тысячи опытных ветеранов оказались не у дел. Многие, подобно ему и Птурсу, пошли в наемники к лоона эо, сменив одних противников на других. Это было почти неизбежностью; земная история подтверждала, что войны, особенно долгие, рождают людей особого склада, не знающих и не приемлющих мирных времен, и что это племя кондотьеров, истинных потомков Ареса, склонно к постоянному недовольству. Так было во все эпохи, в античный период, в Средневековье и в эру ядерного оружия, а в двадцать третьем веке, когда покончили с фаата, положение усугубилось огромностью массы сражавшихся и успехами медицины: ветеран пятидесяти лет мог прожить еще столько же, пользуясь отменным здоровьем и являясь источником бунтов и смут. Поэтому отток к лоона эо хотя бы части бывших солдат приветствовался Федерацией; с одной стороны, они оставались боевым резервом, с другой — заботу о них приняла богатая, мудрая и дружественная раса.
