Система подземных коммуникаций, вырубленных вручную пленниками, была не закончена, но позволяла добраться почти до каждой стартовой шахты. Эта конструкция из глубоких вертикальных колодцев, просторных складских помещений и коридоров, проложенных на нескольких уровнях, являлась типичной для всех галактических рас, если не считать нюансов — формы пандусов и лестниц, ширины тоннелей, отделки стен, полов и потолков, осветительного и энергетического оборудования. В открытом пространстве корабли базировались у космических станций, и отсутствие тяготения позволяло обслуживать и ремонтировать их, грузить и разгружать с минимальными затратами. Но переброска груза в обитаемый мир была проблемой; приходилось строить множество челноков, барж, гравиплатформ и тому подобных аппаратов, служивших для полета в атмосфере и мягкого приземления. Впрочем, боевые корабли, космические лайнеры и транспорты, снабженные гравитаторами, могли опуститься на населенную планету и доставить груз и пассажиров прямо в астропорт. В этом случае возникала другая проблема: обслуживание судов в условиях нормальной гравитации. Создание локальных зон невесомости требовало больших энергозатрат, и потому практически все цивилизованные расы строили особые сооружения, надземные или подземные. Их смысл заключался в том, чтобы любая корабельная секция, люк или шлюз были доступны для тестирования, ремонта и погрузочно-разгрузочных операций, если в этом возникнет нужда. Такие астропорты служили веками, принимая и отправляя торговые и боевые флоты.
Астропорт, заложенный дроми, не был исключением. Его стартовые колодцы предназначались для больших и малых кораблей, хранилища, еще пустые, были огромны, а коридоры достаточно широки, чтобы обеспечить передвижение гравиплатформ, боевых машин и массивных существ. В будущем астродром мог принять флотилии нескольких кланов, сотни дредноутов, тысячи малых судов, и значит, он возводился как главная опорная база в системе Гаммы Молота. Судя по размаху этого строительства, дроми собирались обосноваться здесь надолго — может быть, навсегда.
Навсегда! Эта мысль ужасала Майю. Шагая вслед за мужчинами по темным коридорам, она следила за скользившими по стенам лучами света Каменная поверхность была шероховатой, носившей следы отбойников, и Майе слышались хрипы и стоны людей, рубивших в этом подземельнее неподатливый гранит. Те, которых они спасли, выглядели изнуренными, израненными и истощенными — похоже, только присущее тхарам упрямство помогло им продержаться. Живые скелеты, думала Майя и вспоминала другие картины, такие же страшные: руины Ибаньеса, развалины на месте дома их семьи и обгоревшие кости родных. Здесь, в этих катакомбах, тоже умирали люди, знакомые и незнакомые ей, но со всеми она ощущала кровную связь, объединяющую человека с человеком перед лицом угрозы. Когда-нибудь я это нарисую, решила она: мрачную галерею, толпу невольников с рубилами и молотками, а на заднем плане — огромную фигуру дроми. Даже не фигуру, а жуткую тень, что нависает над людьми…
Однако не все пришельцы казались ей такими чудовищными и страшными. Их дроми определенно был другим — хоть не человек, но существо, не пожелавшее участвовать в убийствах. Марк сказал, что он отщепенец, изгой, но, возможно, все дроми со временем станут похожи на него?.. Майе так хотелось в это верить! Такая перемена оправдала бы гибель тысяч дроми и тысяч землян — тех, что сражались на Тхаре, и тех, что вели войну в Галактике, среди пылающих светил. Ей мнилось, что жертвы не могут быть бесцельными и что добро восторжествует над злом, пусть не сейчас, не в данный момент и не в этой жизни, но в будущем — непременно. Конечно, то была иллюзия; Вселенная приемлет жертвы равнодушно, не знает ни добра, ни зла, а у разумных существ такие категории несхожи. Добро и зло, в отличие от мировых констант, физических законов и уравнений математики, не являются понятиями универсальными, и каждая раса, каждый народ определяют их по-своему.
Но иллюзии все-таки необходимы. Те иллюзии, что поддерживают людей в трудные годы, даря надежду и забвение, имеют странное свойство превращаться в реальность. Никто не скажет, сколько нужно для этого времени и как возводить воздушные замки, что вдруг обретают прочность пирамид, однако есть какой-то тайный алгоритм подобного строительства. И Майя, чистая душа, по крайней мере знала, какие камни кладутся в фундамент постройки: любовь, понимание и терпение.
Ускорив шаг, она приблизилась к Марку, коснулась его плеча и ощутила, что этот секрет ему тоже известен.
Отряд вытянулся в тоннеле двойной шеренгой: люди с тяжелыми метателями на плечах, роботы, груженные остатками боеприпасов, два горных кибера под водительством Роя Макклоски и платформа со взрывчаткой. Старшие групп сошлись посередине, сверили показания таймеров: было двадцать два ноль пять. Ночь уже распростерла крылья над Западным Пределом, и над прибрежной равниной, как обычно, дул холодный ветер с моря. Дроми не любили холода и темноты.
Марк кивнул Рою Макклоски.
— Ваше слово, старший.
