– Почему бы тебе не попросить Толстяка проверить ответы? И не надо делать такое лицо. Он разбирается в математике лучше меня.
– Ты такой же тупица, как и я, – заметил Толстяк, не отрывая глаз от книги.
Зу открыла блокнот на чистой странице и быстро что-то накорябала. Увидев послание, Лиам ухмыльнулся.
– Хо-хо, длинное деление? Думаю, вы забегаете вперед, мадам. Сначала надо освоить умножение двоичных чисел.
Лиам выпрыгнул из минивэна. Меня захлестнуло раздражение. Все было бы проще, окажись мы постарше. Но в нашей компании один Лиам выглядел достаточно взрослым, чтобы справляться с вычислениями за пределами двадцати. В любом случае я не могла оторвать горящего взгляда от его спины. Видимо, Лиам что-то почувствовал. Обернувшись, он помахал мне рукой и исчез за углом.
– Прекрати его поощрять, – сказал Толстяк Зу. Оглянувшись, я незаметно засмотрелась на то, как он водит ручкой вдоль длинных рядов чисел. – Иногда Лиама нужно возвращать к реальности.
Зу сморщилась, словно поранила язык о кусочек лимонной конфетки, и ткнула Толстяка кулаком в плечо.
– Прости, – фальшиво произнес он. – Учить эту ерунду – пустая трата времени и сил. К тому же у тебя не будет возможности воспользоваться своими знаниями.
– Откуда тебе знать, – возмутилась я. Потом ободряюще улыбнулась Зу и добавила: – Когда жизнь войдет в нормальное русло, ты будешь на голову опережать любого из сверстников.
С каких это пор я начала верить в «нормальную» жизнь? Все, что произошло в моей жизни до сегодняшнего дня, лишь подтверждало слова Толстяка. Он был прав, даже если мне и не хотелось этого признавать.
– Знаешь, чем бы я занимался в нормальной жизни? – сказал Толстяк. – Выбрал бы подходящий колледж, прошел вступительные экзамены, ходил на футбольные матчи и студенческие балы, занимался химией…
Голос Толстяка сорвался, но я могла бы продолжить цепочку за него, разве нет? Не об этом ли я размышляла, погружаясь в темное озеро «если бы» и «как-оно-могло-бы-быть». Мама однажды сказала, что учеба – это роскошь, доступная далеко не каждому. Она ошибалась. Учеба не роскошь, не привилегия – это наше право. Право на будущее.
Зу почувствовала перемену в общем настроении. Ее взгляд растерянно заметался с меня на Толстяка и обратно. Нужно было сменить тему.
– Пфф! – Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла. – Ты и футбольные матчи, да ну?
– Эй, это же ужас! – Толстяк протянул блокнот Зу. – Поработай над своими девятками. – Потом повернулся и смерил меня неодобрительным взглядом. – Не могу поверить, что ты, как все, ведешься на эти розовые конфетные мечты.
– Что ты имеешь в виду?
– Сколько ты пробыла в Термонде… пять лет?
– Шесть, – поправила я. – И ты упустил главное. Я не верю в слова Ли, я просто надеюсь, что он окажется прав. Надеюсь всем сердцем. А иначе – какая альтернатива? Мы будем прятаться, пока не вымрет старое поколение? Или упорхнем в Канаду?
– Удачи, – сказал Толстяк. – Канада и Мексика отгородились стеной, чтобы мы не смогли до них добраться.
– Боятся заразиться ОЮИН?
– Нет, просто ненавидят американцев всей душой и ищут повод навсегда избавиться от наших толстых задниц.
В этот момент появился Лиам с четырьмя пластиковыми контейнерами в руках. Он шел очень быстро, почти бежал. Я наклонилась, чтобы придержать дверь, и он едва не уронил все четыре контейнера мне на колени.
– О господи, что на этот раз? – воскликнул Толстяк.
– Какого… – вскрикнула я. Горячая еда чуть не вывалилась мне на ноги, грозя перепачкать все кресло. Двигатель взревел, и машина резко отъехала назад. Заднее стекло залепило каким-то листком, и Лиаму пришлось ориентироваться по боковому зеркалу. Мы выехали на небольшую аллею, отделяющую «Вафл Хаус» от пустующего ювелирного магазина. Я саданулась локтем о дверь. Миновав дампстеры, мы проехали задом до тупика, где располагалась рабочая парковка. Минивэн резко затормозил, и всех нас швырнуло вперед.
– Нам… придется постоять здесь некоторое время, – сообщил Лиам, глядя на наши перепуганные лица. – Не стоит паниковать, но, похоже, я видел… В общем, ради общей безопасности лучше немного постоять тут.
– Ты видел ее? – Это был риторический вопрос, на который Толстяк уже знал ответ. – Леди Джейн?
Лиам потер шею и наклонился вперед. Нос минивэна торчал так далеко, что можно было выглянуть из-за угла и осмотреть переулок.
– Да. Я в этом почти уверен.
Но как ей удалось нас разыскать?
– Черт побери, – прошипел Толстяк. – Почти уверен или абсолютно уверен?
Замявшись, Лиам ответил:
– Абсолютно уверен. У нее новая машина – белый грузовик, – но эту самодовольную рожу я бы узнал где угодно.
– Она тебя видела? – спросила я.
– Не знаю, – сказал он. – Может, и нет. Иначе они с дружком наверняка попытались бы меня схватить. Приехали в тот момент, когда я уже уходил.
Я вытянула шею в попытке получше разглядеть переулок. И как раз вовремя: белый грузовик с двумя темными фигурами на передних сиденьях проехал мимо. Мы с Лиамом одновременно отпрянули назад и встревоженно переглянулись. Вскоре стало ясно, что никто и не собирался заворачивать к нам. Все резко выдохнули.
