Мы намного меньше склонны имитировать действия людей, принадлежащих к другой расе. В одном канадском исследовании ученые регистрировали активность двигательных нейронов коры головного мозга тридцати белых участников, которым на экране демонстрировали действия представителя белой расы. Эта активность была значительно ниже, если на экране показывали действия человека из другой расовой группы (например, выходца из Восточной Азии, Южной Азии или Африки). Особенно отчетливо этот эффект был выражен, если участники наблюдали действия групп, которые им активно не нравились, и, естественно, эффект был наиболее выраженным, если наблюдатели отличались высоким уровнем предрассудков.
Идея, лежащая в основе объяснения активности зеркальных нейронов, заключается в том, что мы активируем соответствующие нейроны двигательной коры головного мозга, когда наблюдаем те же движения у других. Впервые этот феномен был зарегистрирован у макак. Нейроны премоторной коры (области планирования и выполнения движений) активны не только, когда макака выполняет действие, но и когда она видит то же целенаправленное действие, выполняемое другой макакой или человеком. Доподлинно неизвестно, какое отношение этот феномен имеет к эмпатии, социальному пониманию и подражанию, тем более что существование зеркальных нейронов у человека пока не доказано. Возможно, что эта система просто отражает то, как мы отбираем и выполняем двигательные задачи. Как бы то ни было, первоначальная уверенность в отношении зеркальных нейронов несколько ослабела. Однако эта концепция может оказаться полезной в истолковании результатов опытов с иллюзорным телом – в широком смысле, на зеркальный эффект влияют различные факторы, в том числе, и расовые.
Можно привести результаты одного китайского исследования, выполненного несколько лет назад: когда участники видели страдающего от боли представителя своей расы, у них активировались те же нейроны, что активировались бы, если бы они сами испытывали боль. Нейронная активность была ниже, если боль испытывал представитель иной этнической группы (и, экстраполируя, можно предположить и сниженную эмпатию). Другими словами, наблюдали сниженную активацию системы представительств тела.
Здесь-то и может сыграть роль полная иллюзия тела. Даже иллюзорное обладание темнокожей резиновой рукой уменьшает скрытые расовые предубеждения. На самом деле, чем выше интенсивность иллюзии участников, что они обладают темной рукой, тем более позитивным становится у них отношение к представителям других рас.
Проведенное в 2017 году исследование копнуло еще глубже. Тридцать две белые женщины европейского происхождения были «перемещены» в иллюзорные Белые тела, а остальные в иллюзорные Черные тела (классификация исследователей и употребление заглавных букв сохранены). Уровень присутствия в мнимом теле – виртуальное тело было запрограммировано таким образом, чтобы двигаться синхронно с телом реальной участницы. Все движения виртуального тела соответствовали движениям тела реального. Каждая женщина участвовала в двух сериях, каждая из которых продолжалась по шесть минут, взаимодействуя сначала с Белой, а затем с Черной виртуальной партнершей. Ключевым методом анализа стала мимикрия движений – мы склонны автоматически имитировать поведение представителей нашей расовой группы, а эта мимикрия – маркер межличностной чувствительности и эмпатии.
Белые участницы, «внедренные» в Черные мнимые тела на указанные шесть минут, смотрели на Черных виртуальных партнерш как на представителей собственной группы (что подтверждалось анализом мимикрии). После этого в течение шести минут они относились к партнершам, «внедренным» в Белые тела, как к представительницам чужой группы (что было подтверждением снижения мимикрии). Другими словами, их виртуальное тело в большей степени, чем реальное, влияло на проявление мимикрии в отношении представительниц двух расовых групп. Представьте себе, что такая наведенная эмпатия сможет продлиться намного больше шести минут и существовать без громоздких головных устройств и видеокамер. Возможности преодолеть скрытые предрассудки и предубеждения так же бесчисленны, как и трудны.
Иногда нам удается и в неврологии находить ответы и эффективно лечить больных, и последний абзац благополучно завершает рассказанное в главе. Но так бывает не всегда, и, во всяком случае, не с Кевином. Я назначила ему несколько тестов, сканирование головного мозга и ЭЭГ, и в тот день мы поговорили с ним о том, какие причины могут вызывать пережитое им состояние, а какие – нет. Но Кевин так и не явился на исследования и не пришел в мой кабинет, в клинику на Квин-Сквер.
