Темные реки сердца полностью

– Гарри, слушай меня очень внимательно. Забудь об осуждении или оправдании. Они могут забрать твою собственность, даже не обвиняя тебя в преступлении. Без того, чтобы привести тебя в суд. Конечно, ты должен быть осужден, это только усилит их позицию.

– Подожди, подожди. Как такое может произойти?

– Если имеется очевидность любого рода, свидетельствующая, что данная собственность была использована в противозаконных целях, даже если тебе об этом не было известно, сам факт может быть достаточным основанием для конфискации. Разве это не остроумно? Ты даже не должен знать о преступлении, чтобы потерять свою собственность.

– Нет, я имею в виду не это. Как такое может происходить в Америке?

– Война против наркотиков. Вот для чего были написаны законы о конфискации. Чтобы посильнее прижать наркодельцов, сломать их.

Дариус был даже больше подавлен, чем утром. Его сверхэнергичная натура проявлялась не в обычном потоке красноречия, а в непрерывной суетливости.

Гарри был также встревожен этим изменением, происшедшим с братом.

– Эта очевидность, этот кокаин, все было подстроено.

– Ты знаешь это, я знаю. Но суд захочет посмотреть, как ты докажешь это, прежде чем отменит конфискацию.

– Ты хочешь сказать, что я считаюсь виновным, пока не докажу невиновность?

– Именно так действуют эти законы о конфискации. Но ты, по крайней мере, обвиняешься в преступлении. Тебе назначен день суда. Доказав, что ты не виновен, в уголовном суде, ты тем самым косвенно получишь шанс доказать, что конфискация была незаконной. Теперь я молю Бога, чтобы они не отказались от обвинения.

Гарри мигнул от изумления:

– Ты надеешься, что они не откажутся?

– Если они снимут обвинения, не будет уголовного суда. Тогда твой лучший шанс получить когда-нибудь обратно свой дом – это то слушание, которое я упомянул.

– Мой – лучший шанс? На этом жульническом слушании?

– Не совсем жульническом. Просто перед их судьей.

– А какая разница?

Дариус устало кивнул:

– Небольшая. Поскольку конфискация одобрена тем слушанием, если у тебя не будет уголовного суда, который решит твое дело, ты имеешь возможность предпринять законные действия против ФБР и Агентства по борьбе с наркотиками, чтобы отменить конфискацию. Это будет трудная схватка. Адвокаты правительства будут непрерывно подстраивать так, чтобы твое ходатайство отклонялось, пока они не найдут устраивающий их суд. Даже если ты добьешься, что судья или шеренга судей отменят конфискацию, они будут подавать апелляцию за апелляцией, пытаясь довести тебя до полного истощения.

– Но если они откажутся от обвинения против меня, как смогут они удерживать мой дом? – Он понимал то, что сказал ему брат. Он просто не мог понять логику или справедливость этого.

– Как я уже объяснял, – терпеливо проговорил Дариус, – все, что от них требуется, – продемонстрировать очевидность того, что эта собственность была использована в противозаконных целях. А не то, что ты или любой член твоей семьи участвовал в такой деятельности.

– Но кто же – ведь они должны будут объяснить – подсунул туда этот кокаин?

Дариус вздохнул:

– Они не обязаны назвать кого-либо.

Пораженный, вынужденный осознать наконец всю чудовищность происходящего, Гарри сказал:

– Они могут захватить мой дом, объявив, что кто-то продавал из него кокаин, но не назвать подозреваемого?

– Поскольку существует очевидность, то да.

– Очевидность, которая была подстроена!

– Как я уже объяснял, ты должен доказать это суду.

– Но если они не обвинят меня в преступлении, я могу никогда не попасть в суд с моим собственным ходатайством.

– Правильно, – Дариус невесело улыбнулся. – Теперь ты понимаешь, почему я молюсь Богу, чтобы они не отказались от обвинения. Теперь ты знаешь правила игры.

– Правила? – сказал Гарри. – Это не правила. Это безумие.

Он не мог сидеть на месте, ему нужно было выпустить неожиданную темную энергию, переполнявшую его. Гнев и возмущение были столь велики, что ноги не держали его, когда он попытался встать. Приподнявшись, он вынужден был снова опуститься на стул, словно все еще страдал от воздействия оглушающей гранаты.

– С тобой все в порядке? – забеспокоился Дариус.

– Но эти законы, предполагалось, имели своей мишенью крупных наркодельцов, рэкетиров, мафию.

– Конечно. Людей, которые могут ликвидировать собственность и покинуть страну раньше, чем попадут в суд. Таковы были первоначальные намерения, когда эти законы проводились. Но сейчас существует две сотни федеральных актов, и не просто актов о наркотиках, а таких, которые позволяют производить конфискацию собственности без суда, и они в прошлом году применялись пятьдесят тысяч раз.

– Пятьдесят тысяч!

– Это становится главным источником дохода для органов юридического принуждения. После ликвидации захваченного имущества восемьдесят процентов идет полиции, задействованной в деле, двадцать – прокуратуре.