— Царапина, — хрипло отмахнулась Диана и попыталась скинуть его руку, но Ларс сорвал пластырь, и захотелось взглянуть, что именно там написано.
Диана крутанула головой, потянула себя за плечо, пытаясь вывернуть шею, и поймала холодный остекленевший взгляд Ларса. Совсем мрачный, неприятный.
— Что там?
— Залечи…
Его руки скользнули по плечам, и Диане захотелось закутаться в нём, в его запахе, в мягкости его ладоней, чтобы скрываться от всего.
— Не могу.
— Залечись. — Ларс зачем-то обнял, и Диана повисла в его руках.
Приказ вожака давил так сильно, что даже дышать без разрешения Юргена было тяжело, а пойти против его слова совершенно невозможно. Но Ларс — её пара, и его шёпот у самого уха — как гипноз, повторяющий одно и то же слово, убеждая, подталкивая. Диана сама не поняла, как поддалась, потянулась к его голосу и расслабленно застонала, когда боль на спине потухла.
— Умничка, молодец. — Ларс продолжал обнимать, и в кольце его рук стало тепло и очень хорошо.
— Что там было написано? — спросила она тихо, чувствуя, как её убаюкивает аромат кипарисовой смолы.
Последние месяцы превратились в бесконечную гонку, нервное напряжение и дикий страх. Диана так сильно устала, замучилась, задолбалась, и, чувствуя тепло пары, его запах и поддержку, безумно сильно потянуло в сон. Она расслабилась, обмякла и успокоилась.
— Неважно… забудь. — Ларс же, напротив, с нескрываемым нетерпением гладил ей плечи, проводил пальцами по шее, чуть задевая тёмные пятнышки чужих зубов, зарылся носом в волосы и горячо и очень возбуждающе прошептал: — Ты пахнешь иначе…
Диана не принимала настойку сутки, недостаточно, чтобы её личный аромат стал пробиваться, но Ларс — её пара, тот, кто предназначен судьбой, и мог чувствовать даже крохи. Пусть это неправильно, пусть им обоим будет больно, но Диане очень хотелось, чтобы Ларс её признал. Принял как свою омегу и дал хотя бы толику надежды на благополучный конец. Она повернулась к нему, коснулась губ, сначала неуверенно, но почувствовав, что её больше не отталкивают, обхватила за шею и со стоном пробралась языком глубже, поглощая его жар, желания и страсть. Ларс сдался. Или изначально просто дразнил. Но сейчас отвечал с напором, без вчерашней осторожности, и Диане именно это было необходимо — чувствовать себя нужной и желанной.
— Ты очень красивая, — Ларс повторялся, но Диане так мало в жизни говорили комплиментов, что она была рад и такому, — очень красивая. И фигура обалденная… и кожа… — Он сменил руки на губы, прошёл поцелуями по шее. Чуть задержался у сосков, лизнул, обвёл ареолы по кругу, вдохнул глубже, обдавая прохладой, и снова стал прокладывать дорожку ласками вниз по животу.
— Ларс… Ларс… — Диане так нравилось произносить его имя. Звать, тянуть и чувствовать, как тот прижимает, держит в ладонях и сжимает пальцами.
Она ахнула, когда Ларс накрыл ртом ее промежность, мягко обхватил клитор губами и пощекотал языком. Засосал нежно, смачивая слюной и погружая в жар. Делал это с таким жадным удовольствием, что Диана сама раздвинула ноги, желая почувствовать везде, стонала и всхлипывала от ослепляющего, лишающего воли желания.
«Такая вкусная, красивая», «такая горячая и страстная», — Ларс шептал глупые нежности, и от его неприкрытого восхищения в груди было невообразимо тепло. Хотелось отплатить ему тем же, отдаться полностью, слиться. И остаться с ним навсегда.
— Ты пахнешь прелой листвой, — Ларс слизал с неё капельки пота и одарил мягкой улыбкой, за которую Диана была готова отдать жизнь, — ты пахнешь осенью.
Телефон тихо пискнул, сообщая о полночи. Диана перевела взгляд на Ларса, с силой сжала кулаки, пытаясь сопротивляться борющимся внутри противоречиям, а потом всё же поднялась. За окном продолжал стучать дождь, через плотные шторы почти не проникал свет, и лишь волчье чутьё позволяло ориентироваться в пространстве. Диана скользнула в ванную, включила лампу и на секунду зажмурилась, привыкая к яркости.
Вещи всё так же кульком валялись на полу, она подобрала их и с трудом натянула. От влаги тут же стало холодно, по телу пробежал озноб, и захлестнуло отвращением. Диана не желала идти против пары, внутри всё брыкалось, сопротивлялось до тошноты. Даже страх перед наказанием уже не пугал, но на сознание давил приказ, и противиться ему было сложно. Она замерла перед раковиной. Подняла на себя взгляд и медленно вдохнула и выдохнула. Если она не выполнит требование вожака, Юрген изнасилует и отдаст на развлечение стае. За два года Диана умудрилась переманить большинство альф на свою сторону, но под приказом её жалеть не будут…
Будь она одна — сбежала бы, и всё. Но она чувствовала ответственность перед пожилыми омегами и целой толпой подростков. А ещё Ларс. Вожак никогда не бросит стаю. А значит, бежать Диане некуда. Она с силой тряхнула головой, перевела взгляд на закрытую в спальню дверь и тихо заскулила. Выбора у неё не было.