Я передаю слова Зейла о том, что Демпси Фонтено не убивал Эмбер и Орли.
– Грейси, прекрати! Прекрати это! – Харт зарывается обеими руками в свои спутанные волосы, будто хочет вырвать кудри. – Их нашли на его земле. Менее чем в трех футах от его задней двери. И все знали, что он был чокнутый.
– Лапочка не верит, что он это сделал. Она говорит…
– Мне безразлично, что думает мисс Розалин! – кричит он. Внезапно Харт вскакивает, а я остаюсь сидеть на дощатом настиле. Я боюсь двинуться. Харт никогда на меня так не кричал.
– Зейл не стал бы мне лгать. – Мой голос очень тихий, как у Евы. Он едва слышен, поглощенный ночными звуками.
Харт смотрит на меня так, словно я сошла с ума:
– Он не стал бы тебе лгать? Ты, похоже, держишь меня за дурака, Грей. Он не стал бы тебе лгать? Послушай себя! Все лгут!
Не все. Не Зейл.
– Проклятие, Грей! Этот урод внезапно появляется и забивает твою голову всевозможной чушью, а ты принимаешь каждое слово за чистую монету?
Я пытаюсь возразить, хочу сказать ему, что все совсем не так. Но не могу.
А вдруг Харт прав?
– Черт! – Он поворачивается вокруг своей оси и пинает металлическое ведро, которое стоит на дощатом настиле. Я пригибаюсь, и оно пролетает над моей головой. Я слышу, как оно приземляется в ил и раздается ворчание разозленного Уилли Нельсона.
– Ты что, не понимаешь? – Темные глаза Харта горят гневом. Меня это пугает. У него на лице то же самое дикое выражение, какое было в ту ночь, когда он чуть не убил Кейса на причале. – Это он и есть, Грейси! Он тайный бойфренд.
У меня разболелась голова, я так устала.
– Что ты имеешь в виду?
Харт бросается на колени прямо передо мной. Я чувствую, как мое лице обжигает его горячее и злобное дыхание.
– Он убил Элору.
– Нет!
Ни в коем случае. Это неправда. Это не может быть правдой.
У меня паника. Не надо мне было ему рассказывать. Я должна была предположить, что он подумает. Ведь Харт не знает Зейла. Он не знает, какой тот благородный. Какой прекрасный. Он никогда не видел пронзительной честности его глаз.
А я знаю и видела.
– Послушай, Грейси. Просто послушай. Этот тип знакомится с Элорой. И они завязывают тайную дружбу. Верно?
– Перестань, – прошу я. – Это неправда.
– И Элора не рассказывает об этом никому. Даже мне. Потом… сколько там… проходит месяц… Элора погибает. – Харт опять проводит рукой по волосам. – Пропадает. Неизвестно куда. – Он смотрит на меня, ожидая какой-то реакции. Но я не знаю, что сказать. – Тебе не кажется, что это странно?
– Я…
Харт не дает мне возможности сформулировать мысль.
– Неужели ты не понимаешь?
– Что не понимаю?
– Что ты – следующая.
Я вспоминаю старое предсказание Лапочки.
Она вечно твердит мне это. С тех пор, как я себя помню.
– Не надо, – говорю я. – Ты неправ. – Я ощущаю на щеке нежную ладонь Зейла. Его сильные руки, переносящие меня в лодку. – Если он приехал сюда, чтобы выяснить, что произошло с его отцом, почему он убивает Элору? – Это не имеет смысла. – Зачем?
– Пошли! – Харт хватает меня за руку выше локтя и дергает вверх. Я вскрикиваю и пытаюсь вырваться, но он слишком силен и тащит меня за собой по настилу, словно тряпичную куклу.
– Что ты делаешь? Харт! Прекрати! – Он не обращает внимания и держит меня железной хваткой, и я волочусь за ним. – Помедленнее! Мне больно!
Мои ноги запутываются в толстой лиане, которая пробилась сквозь щель в досках. Я теряю шлепанец, но Харт не ждет, пока я его надену, и мне ничего не остается, спотыкаясь, следовать за ним.
Как Элора. В ту ночь. На болоте.
Он тащит меня до самой «Мистической Розы», но направляется не к крыльцу. Вместо этого мы оказываемся на речной пристани. Харт отпускает мою руку, и я смотрю на оставленные его пальцами отметины, потираю синяки, которые уже образуются на коже.
– Какого черта? – возмущаюсь я. – Что с тобой? – Но он снова хватает меня и зажимает мне рот рукой.
Остервенело и неистово звенят колокольчики Евы.
– Заткнись, – шепчет Харт. – Просто помолчи одну минуту. Я должен показать тебе кое-что. И мне надо, чтобы ты вела себя тихо.
Я киваю, и Харт убирает руку. Он бросает взгляд на скрытые фанерой окна домов вдоль дощатого настила, затем, игнорируя табличку с надписью «опасно», ныряет под оградительную ленту.
Я открываю рот, чтобы попросить его остерегаться прогнивших мест, но Харт уже передвигает ряды старых деревянных ящиков. Они находятся там уже много лет, так долго, что стали частью причала. А за ними находятся пять или шесть больших металлических бочек для нефти. Все это завалено гнилыми рыболовными сетями и ржавеющими якорными цепями.
Я хочу напомнить Харту, что там опасно, именно это нам втолковывали всю нашу жизнь.
Харту требуется время, чтобы сдвинуть достаточное количество хлама и добраться до бочек.
