Темные удовольствия полностью

Играть с самооценкой Евы было несложно, но, с другой стороны, она была легкой мишенью. Единственное прикосновение, которое знало её тело, было моим. Факт, который не давал мне уснуть слишком много ночей на протяжении лета. К тому же Ева слишком сильно переживала из-за того, что о ней говорят люди. Она следила за тем, чтобы правильно одеваться, говорить правильные вещи и всегда пыталась вписаться в общество. Быть своей. Она еще не понимала, что большинство людей не стоят того, чтобы пытаться им соответствовать. Основная масса присутствующих здесь были недостойны её внимания. Однако то, что ее так чертовски заботило все вокруг, означало, что она — легкая добыча.

До конца игры Ева кипела от злости и стыда. Так как она уже вытянула мое имя, мне не нужно было обращать внимание на эту чушь. Однако, бумажка с именем Евы всё еще была где-то там, поэтому я следил за игрой, пока этот урод Тайлер не сделал свой выбор. Он вытащил имя какой-то случайной девушки, и я расслабился. Только я мог развлекаться с Евой. И лучше бы никому не вмешиваться.

Сегодня впервые за несколько месяцев я чувствовал улыбку на своем лице. Я смеялся то тут, то там, играл в хоккей с ясной головой и сосредоточенностью и чувствовал что-то еще, кроме апатичного отвращения к своей жизни. Что-то, что бурлило в моих венах и придавало мне бодрости.

Решение игнорировать Еву и притворяться, что ее не существует, было ошибкой. Это было пассивно и слишком великодушно. Я наконец-то наказывал Еву так, как она заслуживала все лето, и это было приятно. Даже лучше, чем приятно. Я был взволнован возможностью сцепиться с ней, унизить ее. И не собирался останавливаться до тех пор, пока она взмолится о прощении, стоя на коленях, с залитым слезами лицом. Тогда, и только тогда, бушующий гнев в моей груди наконец утихнет. Возможно. Во всяком случае, я на это надеялся. Это всё, что мне оставалось.

Игра выдохлась, когда пары разбрелись кто куда. Кейден включил джакузи. Он был одержим восстановлением мышц и всегда обливался льдом и расслаблялся в воде после игр. Когда на крыше остались только Ледяные Боги, Лили, Ева и Изабель, пришло время расслабиться.

— Вы идете в джакузи? — спросила Лили у своих подруг.

— Конечно! — Изабель сразу же воодушевилась.

Ева заколебалась.

— Я, пожалуй, просто пойду спать.

— Торопишься вернуться в нашу комнату, Золушка? — подначил я ее.

Я не знал, по какой причине хотел, чтобы она оказалась в джакузи, но мне нравился огонь в её глазах, направленный на меня. Борьба с ней была моим новым хобби, в котором я намеревался преуспеть, а практика ведет к совершенству. Кроме того, я хотел увидеть больше ее невинного румянца. Она могла огрызаться и отвечать на мои колкости точными репликами, но мы оба знали правду. В плане опыта и мужчин, Ева была сияющей и новой. Ее раскрасневшиеся, девственные щеки были такими занимательными. Я наслаждался ее смущением, а она легко смущалась.

Прямо как в ту ночь. Запихнув это напоминание на задворки сознания, я склонил голову набок, рассматривая своего врага.

Ее подруги пытались убедить ее остаться.

— Пусть уходит. Там и без нее будет достаточно народу, — крикнул я.

Глаза Евы метнулись к моим и сузились. Больше, чем оставаться в стороне, она ненавидела разве что делать меня счастливым. Теперь, когда Ева думала, что я не хочу видеть ее в джакузи, она задумалась о том, чтобы остаться.

— Не будь занудой, Ева, — крикнул Маркус, раздеваясь до плавок.

Мы с парнями заранее подготовились к нашему ритуалу отмокания в джакузи, и надели плавки под одежду. Я последовал их примеру, стянул футболку через голову и отбросил ее, не сводя глаз с Евы ни на секунду. Она бросила на меня быстрый взгляд, а затем отвела его.

— Прекрасно, но только ненадолго. — Она повернулась к Лили как раз вовремя, чтобы увидеть, как та стягивает с себя верх. — В чем ты будешь плавать?

— В нижнее белье. Это то же самое, что и купальник, — заметила Лили.

Изабель последовала примеру Лили, и Ева неохотно подчинилась. Я залез в бурлящую воду, сразу же почувствовав, как она расслабляет мои напряженные мышцы. Маркус приблизился ко мне, и когда Ева выпрямилась, отбросив одежду в сторону, тихо застонал.

— Ашер убил бы меня прямо сейчас, если бы узнал, что за мысли бродят в моей голове о его сестре, — пробормотал он. — Но, черт возьми, она горячая штучка.

— Я не заметил, — сухо ответил я, безуспешно пытаясь оторвать взгляд от ее стройного тела. Той ночью мне так и не удалось разглядеть её как следует, в тусклом свете, пока мы боролись с нашей паникой и страхом. Однако я никогда не забуду, как она ощущалась в моих руках, или ее сладкий вкус корицы.

— Ну да, мужик. Слепой бы заметил. Она невероятна, — прошептал Маркус, вызвав во мне раздражение своим тоскующим тоном.

— Если не хочешь умереть, я бы на твоем перестал на неё пялиться. Она под запретом, и всем это известно. Ашер не шутит, когда дело касается ее.

Маркус пожал плечами.