Вир увидел одинокую фигуру в плаще у перил, повернувшуюся к нему спиной. Он сделал шаг вперед, и его пятка по чему-то заскользила. Он покачнулся и чуть не упал, но сумел удержать равновесие – старая привычка абордажных времен заржавела, но не подвела. Фигура у перил не шевельнулась, не обернулась. Он увидел, что на спине у чужака висит длинный меч в ножнах, засомневался, сможет ли тот выхватить лезвие с достаточной скоростью, и почувствовал, что немного расслабился.
Бросил взгляд вниз и увидел, что наступил в кровь.
И действительно, палуба была выкрашена этой жидкостью – ее брызги, полосы и лужи растеклись вокруг четырех лежащих тут и там тел, одно из которых еще шевелилось, но не очень сильно.
Вир их подсчитал, потому что укоренившиеся привычки грабительских дней взяли верх, но в это же время от невероятности происходящего в голове у него раздался высокий ноющий свист, какой иной раз поселяется в ушах от чрезмерной тишины. Четверо, все хорошо вооружены. Двое в свободной непримечательной одежде, с короткими мечами в ножнах у бедра, один из них с повязкой на глазу, – несомненно, Гортовские ветераны, которым платили в основном за работу веслами, – и еще двое в дешевых кольчужных жилетах и открытых шлемах, вооруженные пиками на коротком древке; по оружию Вир узнал в них гвардейцев портовой администрации. Все они были мертвы, за исключением того, с повязкой на глазу, который все еще пытался подтянуться к корме, дюйм за дюймом, лежа на животе, оставляя широкий кровавый след.
По-видимому, ни одному из четверых не удалось вытащить или окровавить свою сталь.
Акулий Хозяин Вир снова поднял голову к фигуре у перил.
– Соленый Владыка? – прохрипел он. – Даковаш?
– Нет. – Чужак повернулся и посмотрел на Вира. – Но я часто это слышу. Ты тоже о чем-то молился уебку?
Изможденное лицо, щека, рассеченная шрамом, темные волосы собраны в хвост, открывая черты, которые, возможно, когда-то были красивыми, но теперь выражали только властный голод. Глаза были мертвы как камни, но сейчас в них, казалось, не было никакой угрозы. И что-то в прищуренном взгляде отперло камеру внутри Вира, выпустило наружу то, что лежало внутри, туго свернутое.
– Моя семья.
– Ах.
– Я воззвал к Темному Двору за помощью, но они не пришли. Вместо этого моя семья умерла в клетках. Я призвал Соленого Владыку, чтобы он освободил меня и я смог отомстить. Я поклялся залить кровью все – от океана до Восточных ворот в его славу, но и тогда он не пришел.
– Вечно я опаздываю, – невнятно пробормотала фигура. – Ну, теперь ты свободен, Акулий Хозяин Вир. Интересно, что ты будешь делать со своей свободой?
Вир заставил себя отвести взгляд от незнакомца, вместо этого посмотрел на кровь и тела, что лежали на палубе между ними. Мужчина с повязкой на глазу почти отполз от кровавой бойни, и внезапно в голове Вира вспыхнула ярость. Как будто красные молнии рассекли его поле зрения – он шагнул туда, где лежал раненый. Мгновение постоял над ним дрожа, а потом ударил цепью, обернутой вокруг кулака. Он не целился, его рука дрожала и оказалась слабее, чем он рассчитывал. Потребовалось несколько ударов по сгорбленным плечам мужчины, прежде чем он сделал все правильно. Одноглазый издал сдавленный звук и удвоил усилия, чтобы уползти. Ржавая цепь попала ему в висок, обвилась вокруг головы. Вир выдернул ее и снова ударил. Брызнула кровь, одноглазый издал тонкий безнадежный вопль, а затем, после четвертого или пятого удара, распластался на палубе. Вир понял, что не может остановиться – он продолжал молотить, пока звенья цепи не покрылись запекшейся кровью и звон, который они издавали при ударе, не стал влажным. Мышцы руки от плеча до запястья стали наливаться болью.
В конце концов только очередной приступ кашля остановил пирата.
Он его подавил, упершись свободной рукой в колено, чтобы не упасть. Откашлявшись, сплюнул на свежий труп. Поднял цепь в правой руке и повернул голову набок, глядя, как с нее капает. Его лицо было горячим и влажным. Его кулак разжался, словно по собственной воле, и он стряхнул с руки ржавые звенья, которые упали на плечо одноглазого липкой грудой.
Вир кое-как перевел дыхание, выпрямился. Повернулся к незнакомцу у перил.
– Это… вот это всё, – хрипло проговорил он. – Я должен тебя благодарить?
– Да.
Акулий Хозяин Вир фыркнул. Провел правой рукой по лицу и волосам. Рука оказалась испачкана кровью.
– И ты не из Темного Двора?
– Скажем так, имею к нему отдаленное отношение.
Вир протянул окровавленную руку.
– Тогда прими мою благодарность. Я у тебя в долгу. Ты назовешь мне свое имя?
– Рингил Эскиат. – Они пожали друг другу руки. – Но нынче мне запрещено использовать эту фамилию. Можешь звать меня Рингилом.
Вир нахмурился, гоняясь за смутными воспоминаниями.
– Герой Виселичного Пролома? Тот самый Эскиат?
– Хочешь верь, хочешь нет.
– И… Ты был здесь во время осады. Тебе дали гребаную медаль, так? Я думал, ты мертв, я думал, ты погиб, сражаясь с имперцами в Нарале. Или в Эннишмине.
