— Я говорю про голубя, в кристалле хранения… Бедной птице там наверняка плохо… — расстроилась Оливия, но от мяса не отказалась.
— Раньше было хуже. — вспомнил Дан, — Им какую то дрянь вкалывали, чтобы они лежали спокойно, но их вечно плющило, когда мы с холками дрались… Хоть куда отделение с ними передвигай — все равно упадешь именно на него. А теперь, хоть гвозди им забивай! — однако эта информация Оливию не приободрила.
Ночь прошла практически спокойно, а вот утро выявило новую проблему — у магистров ноги почти не работали. Братьям пришлось взвалить на плечо по магу и утешало тут лишь одно — скорость их передвижения заметно возросла.
— Никогда такого не было… — сокрушалась Оливия. Каким то чудом, ей удалось уговорить Дана посадить её, себе на шею. Трент же сейчас, созерцал задницу Серга. — Я не в состоянии сделать и шага…
— Ничего. — утешил её Серг, — Завтра-послезавтра пройдет. — а поскольку слушать чужое "нытье" ему совершенно не хотелось, он скомандовал, — Дан! С третьей цифры. — и лес наполнился диким по своей фальшивости свистом. Однако, похоже что наслаждаться искусством, было не в правилах магистров. Уже через три минуты, братьев прервал мрачный голос Оливии:
— Я готова идти сама, если вы перестанете.
— Между прочим, мы "привлекаем" кого-нибудь вкусного на вечер. — обиделся Дан.
— А для этого обязательно так фальшивить? — уточнила Оливия.
— Подойдет любой громкий звук. — ответил Серг, о чем тут же пожалел, поскольку Оливия принялась петь. Голос у неё был красивый и сильный — благодаря чему "забивал до смерти" все остальные звуки, после чего "глумился" над их трупами. — Пожалуйста перестань. Так я ничего не слышу.
Спустя пару минут стороны пришли к компромиссному решению — братья обязуются не свистеть, пока Оливия будет с ними, а магистр обещала напевать негромко и часто делать перерывы, Трент в свою очередь, обещал больше не смеяться, над тем, как подобное отрывочное и осторожное пение выглядело со стороны. Итогом подобного соглашения стал медведь, неосторожно выбравшийся посмотреть, что за новые звуки появились в его лесу. Точнее, вкусный медведь. Мишка отправился в медвежий рай, а Трент заполучил напарника по передвижению на сергах.
Как показали следующие две недели — Магус отвернулся от Оливии, поскольку холков более своей поклоннице не присылал. А вот осколков тьмы с каждым днем становилось все больше и больше. К концу второй недели их можно было встретить даже утром, когда они с глупым видом, поджаривались при свете солнца. И чем дальше проходили путешественники, тем больше подобных "странных" осколков тьмы они встречали. Самым впечатляющим был здоровенный осколок, очередным утром повстречавшийся им — успевший где то кого то сожрать, он сидел в луже и пищал "благим матом", не понимая что ему делать. Любая попытка передвижения, причиняла ему боль и все что он мог придумать, это сидеть на месте, орать и медленно растворяться в воде — превращая лужу в зловонное месиво.
Глядя на него, не выдержала и Оливия. Взяв из лужи "образцы", она распрощалась с путешественниками и отправилась в башню, где её ждали новые эксперименты и новые достижения.
— Я думаю, что ничего они не узнают. — прокомментировал её уход Дан.
— Почему? — удивился Трент.
— Так у головы холка нету задницы. — пояснил "опытный экспериментатор" Дан, — Проводки некуда засовывать…
Все познается в сравнении. На исходе третьей недели пути братья осознали, что в прошлом имели дело исключительно с гениями среди осколков тьмы. Их окружали интеллигентные интеллектуалы закончившие университет для осколков тьмы с красным дипломом, обладавшие исключительным вкусом и потрясающей утонченностью. У тех же осколков тьмы, что они встречали теперь, отсутствовал даже спинной мозг. Разбивать лагерь на первой попавшейся поляне, теперь стало невозможно: уже в середине третьей недели осколки тьмы стали "переть" прямо на свет костра — они орали, шипели и скрипели как резанные, на ходу распадаясь в хлопья четного дыма, однако шли и шли в сторону находящихся у костра людей, наполняя воздух вонью и непрекращающимся гамом. Даже до середины светового круга, не мог добраться ни один из них, однако это никого не останавливало и не смущало. В результате лагерь, теперь приходилось разбивать на островах озер или рек, либо на деревьях или иных хорошо защищенных от идиотов местах. Животные в здесь отсутствовали и лишь редкий щебет птиц, иногда напоминал, что в мире есть еще кто то, кроме пожухлой травы, хилых деревьев и вездесущих осколков тьмы.
