– Что вы можете рассказать про тот домик в зарослях? – спросила Эрика.
Прищурившись, отчего ее лицо еще больше сморщилось, женщина устремила взгляд мимо Эрики.
– Во время Второй мировой там размещалась авиабаза: казарма, склад. Засекреченная. Думаю, после войны там кто-то еще оставался, а потом домик опустел и пустовал долгие годы… Старый Боб там долго жил, неофициально. Хотя, пожалуй, не очень долго: не успел получить на него права собственности по приобретательной давности[15].
Эрика с Питерсоном переглянулись.
– Вам известно, где он теперь? – спросила Эрика, стараясь выудить как можно больше информации.
– Несколько лет назад. Его нашли там. Мертвым. – Старушка качнула головой в сторону лачуги.
– Вы знаете, как его звали?
– Я же сказала: Старый Боб.
– По паспорту?
– Боб Дженнингс.
– А вас как зовут? – осведомилась Эрика.
– На кой ляд вам сдалось мое имя? Я и так отвечаю на ваши вопросы.
– Очень мало свидетелей гибели Джессики Коллинз, если таковые вообще есть. Ей было всего семь лет, когда ее утопили. Ее тело, завернутое в полиэтилен, утяжеленное грузом, пролежало на дне двадцать шесть лет. Мы даже не знаем, была ли она еще жива, когда ее бросили в воду…
Старушка оторопела.
– Бедное дитя…
Питерсон, шагнув вперед, обаятельно улыбнулся женщине.
– Возможно, у нас возникнут еще вопросы, мэм. Вы хорошо знаете здешний район, и в расследовании ваши обширные познания нам очень бы пригодились.
Она посмотрела на него внимательно и спросила у Эрики:
– Он со мной флиртует?
– Ну что вы, вовсе нет, – смутился Питерсон.
– Надеюсь, что нет, молодой человек! Или вам в полиции больше заняться нечем?
– Уверяю вас, – поспешила вмешаться Эрика, подавив улыбку, – мы очень серьезно относимся к своей работе и к данному расследованию в частности, и ваша информация об этом районе была бы нам крайне полезна…
Старушка, поморщившись еще больше, смерила их быстрым взглядом с головы до ног.
– Есть сведения, что в день исчезновения Джессики возле ее дома видели темноволосого мужчину. Полиция его так и не выследила, но после того, как в карьере нашли останки девочки, у нас есть все основания полагать, что это мог быть Боб Дженнингс.
– Боб? Причастен к убийству? Нет-нет-нет. Он был чудаковат, глуповат, но чтобы убить ребенка… Нет. Исключено.
– Откуда такая уверенность? – спросила Эрика.
– Потому что я живу здесь всю жизнь. И могу отличить тухлое яйцо от свежего. На этом закончим, господа. Доброго вам дня.
Она свистнула собаке и загашала прочь. Лабрадор засеменил за хозяйкой.
– Так вы готовы помочь нам, раз вы так хорошо знаете здешних людей и местность? – крикнула ей вслед Эрика, но старушка даже не обернулась, продолжая удаляться от них.
Они смотрели, как она, хлюпая кроссовкой с надорванной подошвой, исчезает за деревьями.
– Флиртует… – проворчал Питерсон. – Много о себе возомнила.
– Нет. Ей известно больше того, что она выдала нам, – заметила Эрика. Она поспешила к деревьям, Питерсон – за ней. Когда они завернули за угол, там никого не оказалось.
– Куда она делась-то? – удивилась Эрика. Перед ними меж деревьями тянулась узкая тропа, в воздухе все еще висели клочья тумана, и их снова окутала неестественная тишина.
– Может, это был призрак, – предположил Питерсон.
– И собака тоже?
Они остановились на минуту. Эрика вытащила телефон.
– Мосс, это я. Попробуйте узнать, держал ли кто на карьере лодку, проверьте, не задокументировано ли где, что местный совет убрал с карьера какое-либо судно. Они очень педантичны в этом плане, любят все регистрировать… Также выясните, для чего конкретно использовался карьер; разновидность песка или гравия, что в нем добывали. Может быть, история подкинет нам какую-то зацепку… Чем черт не шутит.
– Порой только и нужно, чтоб черт пошутил, – прокомментировал Питерсон, когда Эрика отключила трубку. Он повернулся, глядя в ту сторону, где простирался карьер, замаскированный вереском и травой. – Подумать только, что все это время она была здесь, меньше чем в миле от дома, – промолвил он.
В ту ночь Эрика спала неспокойно. Ей снилось, что она тонет в ледяной темной воде Хейзского карьера. Светила полная луна, а она медленно опускалась на простиравшееся под ней дно, подсвеченное, будто лунный ландшафт. Она плыла параллельно дну, не чувствуя онемевших рук и ног; легкие разрывались от боли. Вокруг нее вздымался ил, заслоняя видимость. Но потом муть улеглась, и она увидела Джессику, стоявшую на дне карьера, – девочку, а не ее скелет. Она была нарядно одета, явно для похода в гости на день рождения подруги; ее длинные белокурые волосы веером струились вокруг ее головы; ткань розового платья лениво раздувалась в слабых потоках подводных течений. Ее ноги в украшенных узором сандалиях не утопали в грунте, а будто парили над ним. Под мышкой она держала подарок – маленький квадратный сверток с рисунком в черно-белый горошек.
Джессика улыбнулась, выпустив струйку крошечных пузырьков через дырочку на месте отсутствующего переднего зуба. Не двигая ни руками, ни ногами, все так же с подарком под мышкой, она тронулась с места и поплыла.
