— Я… Я не знаю. — Инга сама не поняла как солгала, чем разозлила гостей. Она ожидала, что её ударят, пригрозят, что-то сделают с телом, но ничего не последовало, только давление в области горла и лёгкие зажгло, отчего она не могла сделать вдох. Из глаз брызнули слёзы, Инга схватилась за шею, с мольбой смотря то на женщину, то на мужчину. Инга считала себя смелой, но сейчас она трусила, готова сказать все, что попросят, лишь бы выдернули из объятий предстоящей смерти. Женщина готова сказать, где Ира, где Соломон и на кого он работает, готова рассказать все о своей жизни, кого любила, кого ненавидела, только бы дали сделать вдох.
— До сих пор не знаешь? — мужчина откинул стул и навис над Ингой, от него веяло опасностью, гневом, силой, что заставляли его бояться. Женщина отрицательно помахала головой и вмиг смогла вдохнуть. — Говори, Инга!
— В Москву. Ей адрес дал Соломон, я напишу его. — выпалила на одном дыхании Инга, наслаждаясь своим дыханием. А пока она дышит в ней есть еще жизнь.
— Это другой разговор. — кивнул гость и протянул ей лист и бумагу, что передала ему блондинка. Руки женщину не слушались, пока она писала адрес, мысленно просила прощения у Иры, проклинала себя за слабость. С последней цифрой адреса Инга возненавидела себя, ругая за жажду к жизни.
— Молодец. — похвалила её блондинка бархатным голосом, а Инга хотела прыгнуть в окно, не вынося своего предательства.
— Поехали. — мужчина решительно направился к выходу, гостья больше не смотрела в сторону Инги, словно её не существовало больше для них. За ними хлопнула входная дверь, женщина вздрогнула от звука и прошла на кухню налить воды. Страх не отпускал и отпустит ли? Ей до сих пор казалось, что они рядом, что снова придут и лишат ее жизни.
Она предатель. Достойна ли жизни? Этим вопросом она будет задаваться всю жизнь.
Дрожащими пальцами Инга набрала номер Соломона, она должна хоть что-то сделать.
— Да, Инга. — его голос ласкал слух, она так хотела к нему.
— Я предала ее, я предала.
Смотря на дуло пистолета, пожилой мужчина вышел из своей семёрки. Уставшим и испуганным взглядом одновременно он смотрел на темноволосую женщину лет тридцати, что наставила на него оружие. Да, поездка в город ему запомнится надолго. Он медленно вышел из автомобиля, ругая себя, что не послушал жену и не остался на даче, а решил вечером поехать в город, чтобы утром получить пенсию. Теперь не до пенсии, тут бы в ящик не сыграть. Вторая, что помоложе, села молча на заднее сиденье, она не смотрела в их сторону, уставясь в окно.
— Машину, дед, заберешь в Орехово-Зуево на вокзале. Она мне не нужна, но к ментам не обращайся. — голос женщины обдал его холодом, от чего он поежился.
— Х-Хорошо. — закивал дед, согласный на все, ему хотелось выйти живым из ситуации, что сложилась. Мысленно он клялся, что никогда в жизни больше не остановится голосующему на дороге.
Ирина кивнула, убрала пистолет и, сев за руль, тронулась с места, поднимая клубы пыли колесами. Кристина не говорила с ней с того момента, как она сделала выстрел в ребенка. Девушка не сказала ей, что её укусили за руку, только потом Ира увидела и завязала ей рану, болеть будет долго. Но Ира не волновалась за нее, её мало, что волновало в данный момент. Её опять начала мучать жажда и, чем ближе они к Москве, тем мучительнее она становилась. А с жаждой пришла тоска, Ира готова отдать всё, чтобы они исчезли, она устала от чувства неудовлетворенности, что они несут за собой. Она боролась с желанием нажать на педаль газа до упора и впечататься в ближайшее дерево, только бы исчезли жажда и тоска. Она думала, что привыкла к ним, но нет, с каждым разом они ломали её с новой силой.
Ещё Ира ощущала присутствие воина, он стал сильнее, зло старалось ее укрыть от его сил, но тот отдал жизнь другого, чтобы стать сильнее и он шел за ней. Он чувствовал её. Как и она его. Ира чувствовала его ненависть, его стремление уничтожить её, покончить со всем. А ещё его покой. У Иры нет подобного покоя, у неё только безразличие, жажда и тоска, больше ничего не осталось. Ей не было жаль убитого ребенка, не жаль мать, что похоронит своё дитя, не жаль Кристину, что осталась одна без брата. Ира себя не жалела, она лишь сосуд, что нужно заполнить. И данная ясность придавала ей сил. Ей нравилась четкость и понятливость смысла ее существования. И безразлично, как все кончится.
Москва встретила их городскими огнями, ночным дождем и свободной, на удивление, дорогой. Ира гнала старый автомобиль в сторону Орехово-Зуево, так как ее туда тянуло, будто кто-то за руку тянет. Клеймо горело огнем, что больно ладонь, в боковое зеркало Ира увидела очертания пса, что бежал за ними, значит, опасность идёт рядом. Добро не дремлет. Оно идет по пятам.
