После Герба разговор переключился на Винни, дочь одной из сестер Элизабет, которая жила на западном побережье. Недавно у нее был день рождения, и тетка собиралась на следующей неделе поехать к ней в гости. Сразу же после похорон Дженни ей не хотелось никуда уезжать, но теперь она передумала и даже с нетерпением ждала этой поездки. Элизабет очень сильно любила свою семью, а детей обеих сестер просто обожала! Рейчел всегда подозревала, что причиной тому было отсутствие собственного ребенка. Элизабет всегда хотела иметь малыша, но так вышло, что они с Гордоном не сумели его родить. Одно время они даже подумывали об усыновлении, однако эта мысль пришлась Гордону не по душе. Он мечтал о собственных детях, плоть от его плоти и кровь от крови, а если уж это невозможно, то предпочел вообще обойтись без них. Элизабет смирилась. Еще одна черта, свойственная тетке. Она всегда была милой и покорной, и выступить против своего супруга для нее казалось решительно невозможным. Рейчел же представляла собой женщину совсем иного сорта, в чем Джонатан уже давно убедился.
Девушка задумчиво уставилась в окно. И вдруг на вершине дуба, который рос на границе между участками Элизабет и Герба, увидела бело-серую хищную птицу! Та повернула к ней голову, и в черных глазах-бусинках блеснула ненависть. Ее клюв был достаточно острым и большим, чтобы выклевать Рейчел глаза. Девушка сдавленно охнула и отвернулась как раз в тот момент, когда в кухню из гостиной вошел Джон.
— Ну, и скоро мы будем обедать? — весело осведомился он.
Когда они распрощались с Элизабет и вышли на улицу, Джонатан заметил:
— А ведь ты рассказала ей о себе совсем немного. Вспоминала ли она вообще о похоронах и прочем? Что ей известно?
— Почти ничего. Я разговаривала с ней в кухне. Судя по всему, в понедельник я предпочитала молчать. Если не считать прощальной надгробной речи, то больше я почти ничего не говорила и не делала.
— А чем ты намерена заняться теперь?
— Предлагаю навестить Грейс Дугал. Мне обязательно нужно поговорить с ней. Если верить моей тете, мы не виделись с самого дня похорон, а когда моя тетя что-либо утверждает, то это правда. Она здешний городской оракул.
— Хорошо, — согласился Джон. — Поехали.
Он завел машину. Рейчел показывала дорогу, и уже через несколько минут они были у дома Грейс на Мэйн-стрит. Над массивной темно-бордовой входной дверью красовалась вывеска, на которой крупными буквами было начертано: «МИНИ-ГОСТИНИЦА. НОЧЛЕГ И ЗАВТРАК». Грейс открыла пансионат после того, как Дженни уехала из дому, а сама она поняла, что Элизабет, сдавая внаем Ардроу-Хаус, зарабатывает неплохие деньги. Под вывеской висела табличка поменьше, и на ней было выведено название «РОЗА», а еще ниже — «КОМНАТА СО ВСЕМИ УДОБСТВАМИ — 20 ФУНТОВ». По обе стороны от двери пестрели красные и желтые цветы, а на доске за окном виднелась надпись: «Свободных мест нет».
Рэйчел нажала кнопку звонка, но дома, похоже, никого не было. Она заглянула в окно. Внутри казалось темно и тихо.
— Давай вернемся завтра, — предложил Джон.
Она посмотрела на него.
— А куда сейчас: поедем в коттедж или заглянем в «Старое колесо»?
— В «Старое колесо». Лорин — последняя, кто видел тебя перед исчезновением, насколько нам известно. И у нас есть еще одна причина заехать туда. Ключ от комнаты по-прежнему у тебя?
— Да. Ты прав. Скорее всего, я по ошибке прихватила его с собой.
— Сейчас он где?
— Лежит в кармане.
— В таком случае поехали… Если ты нормально себя чувствуешь.
— Со мной все в порядке, — заверила она.
Они проехали девятнадцать миль по шоссе А93 от Гленвилля до Абердина, миновав по пути ресторанчик «Бифитер», над дверями которого пестрела броская надпись: «ЗАВТРАК КРУГЛЫЕ СУТКИ — ВСЕГО 5.99 ФУНТА». Пейзаж за окнами оживляли пурпурные холмы, бесконечные луга, невысокие, выложенные серым камнем стены и петляющая лента реки Ди, жемчужно-серая под рваным одеялом облаков. В уютном, теплом салоне Рейчел задремала. В полусне она позабыла о тех умозаключениях, к которым пришла в доме тети. Сейчас ей чудилось, будто она вновь едет к Дженни домой. Подруга, как живая, встала у нее перед глазами. Она непременно обнимет ее, едва увидит на пороге.
Рейчел вспоминала дни, проведенные вместе в марте прошлого года, когда первые вестники весны подарили им робкое тепло, а на кустах и деревьях начали распускаться цветы и листья. Дженни искрилась жизнелюбием — казалось, она напрочь забыла о Лестере Камминге и скандале, который сопровождал их разрыв несколько месяцев назад. Сама же Рейчел встречалась с Лестером всего лишь раза три, не больше. Уже с первой встречи она прониклась к нему инстинктивной неприязнью. Рейчел не могла понять, чем вызвано подобное отношение, но ей не понадобилось много времени, чтобы выяснить это. Синяк на щеке Дженни стал первым сигналом…
