Рейчел осоловело рассматривала горы, вспоминая туристический поход, куда они с Дженни отправились несколько лет назад. Когда они стали взбираться на гору, Рейчел шагала куда медленнее Дженни, да еще и часто останавливалась, чтобы отдышаться.
И тогда Дженни расхохоталась. Она долго смеялась, а потом притянула Рейчел к себе и поцеловала.
Они несколько часов кувыркались в высокой траве, любуясь мягким ярко-голубым небом. Первобытные инстинкты удивили обеих, доставив им острое наслаждение, пока они удовлетворяли обоюдное желание жадными прикосновениями пальцев, горячего языка и влажных губ. Они оказались одни в раю; они принадлежали друг другу; никто и никогда не сможет встать между ними.
Рейчел мысленно перенеслась в тот восхитительный день, и в памяти у нее ожили все мельчайшие подробности шикарного обнаженного тела подруги. Они не в первый раз занимались любовью, но тот день стал для обеих незабываемым…
Рейчел сбросила туфли и подогнула под себя правую ногу. Закрыв глаза, она откинулась на подголовник сиденья и погрузилась в полудрему. Окружающий мир подернулся туманной дымкой, сменившейся чернотой, из которой на нее злобно глядели чужие глаза.
Рейчел провалилась в бездну беспамятства, и все мысли отлетели прочь.
Сидя за рулем, Джонатан искоса поглядывал на нее. Спящая, она походила на ангела. Он влюбился в Рейчел с первого взгляда. И не скрывал своих чувств, хотя временами это доставляло ему массу хлопот.
В ноябре прошлого года он едва не разрушил ради нее свою контору. Это случилось однажды вечером в четверг. Джеффри уже отправился домой после насыщенного трудового дня, а Джон все еще корпел над отчетом, который следовало наутро отправить в офис «Лондон Пост».
В четыре часа прозвенел звонок. Рейчел открыла дверь, и мгновением позже мимо его стола прошествовали трое рабочих-строителей. Они вошли в ее комнату, расположенную по соседству с его кабинетом. А через пару минут Рейчел ворвалась к нему с жалобой на трех нахалов, которые раскладывали на полу отбойные молотки, намереваясь приступить к работе. Она пожелала узнать у них, для чего все эти приготовления, но строители ответили лишь то, что до конца рабочего дня им поручили снести стенку, разделявшую два кабинета.
— Что
А он продолжал невозмутимо пялиться в экран своего компьютера, явно не обращая ни малейшего внимания на ее возмущение.
— В самом деле? — наконец соизволил заметить он. — Что ж, это хорошо, разве нет?
—
— Да, — ответил он, по-прежнему не глядя на нее. — Что еще мне остается делать?
— Что ты имеешь виду — «что еще тебе остается делать»?
Он продолжал задумчиво глядеть в свой монитор, а потом со вздохом удалил лишний абзац.
— Я покупаю тебе цветы, угощаю роскошными ужинами, приглашаю в кино и в театр и все такое. Это обходится мне в целое состояние, а что я получаю взамен? Гораздо практичнее попросту убрать стену. Таким образом я целый день смогу видеть тебя и говорить, как сильно люблю.
Она застыла, словно пригвожденная к одному месту.
— Ты ведь не собираешься на самом деле снести стенку, а?
— Поживем — увидим.
— Это шантаж.
Он пожал плечами.
— Я бы предпочел другое слово, но ты можешь называть это так, как считаешь нужным.
Секунды шли, а Рейчел молчала. Он заставил себя не отрываться от монитора. Затем она удалилась в свою комнату, но почти мгновенно выскочила оттуда.
— Они
— Да, я знаю, — невозмутимо отозвался он.
— Я тебе не верю, — проворчала она под нос и вновь поспешила прочь.
Когда стена вздрогнула от сильного удара, Рейчел опять влетела в его кабинет.
— Они все-таки делают это. Они ломают стенку!
— Слышу.
— Ты что, окончательно спятил?
Улыбнувшись, он откинулся на спинку кресла и впервые встретился с ней взглядом. Она стояла на пороге в полном замешательстве.
А потом уголки ее губ дрогнули в улыбке. Она подошла к его столу и подалась к нему так, что он уловил запах ее духов.
— Пусть будет по-твоему, негодник, — прошептала она ему на ухо.
После ухода рабочих она присела на краешек его стола и вызывающе-насмешливо заявила:
— Ну вот, ты добился своего. И что ты намерен со мной делать?
— О, у меня масса планов на сей счет.
— Удиви меня.
